Тут его горячие ладони опустились на мои плечи, заставляя меня повернуться спиной к зеркалу. Он встал ровно передо мной, и моё горячее дыхание касалось его мощной груди, которая сейчас была скрыта за серой, льняной рубахой, не скрывающей его красивого, мускулистого тела. Я не смотрела ему в глаза, не могла решиться…
— Обернись. — сказал от тише обычного, аккуратно убирая мои волосы со спины на плечо, от чего мурашки пробежали по моей коже…
Я обернулась, платье на спине было с треугольным вырезом до самой попы, а на нежной, светлой коже рисовались три длинных, розоватых шрама, напоминающих о пережитой боли…
— Почти не видно, все зажило. — шептала я удивлённо смотря в отражение.
— Думаю теперь ты поймёшь, почему так необходимо было промыть твою рану. И меньше всего я хочу сделать тебе больно, ты помнишь?
— Ага, только у тебя это плохо получается. — съязвила все таки я, — Но сколько я спала, что рана так затянулась?
— Две недели. И процесс был ускорен специальными мазями! В вашем мире такая рана заживала бы несколько месяцев.
— Ого… А ты знал что я очнусь сегодня?
— Нет.
— Почему тогда ты оказался здесь
сейчас?
— Я и не уходил.
Я обернулась на него сразу же, прекратив рассматривать свои шрамы и переключая все свое внимание на Адамаса. Запрокидывая голову, что бы взглянуть в его глаза, которые сейчас казались необычно яркими и чувственными.
— Все две недели?
— Да. Отлучаясь ненадолго лишь на военные советы.
Я смотрела в его глаза пристально, надеясь поймать его на подозрительной эмоции. Но почему-то от каждого его слова веяло искренностью и правдой.
— Но почему? Тогда в лесу ты дал понять мне, что я для тебя ничего не значу!
Он не ответил, лишь продолжал смотреть на меня сверху вниз.
— Я ведь права! К чему тогда этот спектакль? — продолжала я, желая добиться ответа, каким бы он не был.
Его густые ресницы сначала опустились задумчиво вниз, потом вспархнули вверх, когда скорее всего он обдумывал стоит ли ему что то говорить или нет. Но он все же проговорил… твёрдо, уверенно, глядя в мои глаза с необычной для него теплотой.
— То, что происходит со мной когда ты находишься рядом, это не правильно! Мой мир, моя кровь, мои мысли… Все начинает крутиться вокруг тебя одной. Я начинаю думать только о тебе. И то, каким я станавлюсь для тебя, мне не нравилось. Раньше. Но после того случая, когда Хурия ранила тебя, и ты была на волоске от смерти, я понял что был не прав. Я ошибался во всем. В том, что думал что ты делаешь меня слабым. Что я смогу прожить без тебя. Но правда в том Амалия, что ты и есть та причина, которая заставляет меня жить. И теперь я не оставлю тебя никогда.
Я смотрела с широко распахнутыми глазами, не моргая и кажется не дыша, даже не смея ожидать от него таких слов, когда взяв мои руки в свои ладони, он спросил…
— Ты сможешь простить меня?
Я не думала долго вспомнив какая боль терзала моё сердце, когда я решила что Адамас погибнет и я больше не увижу его, не прикоснусь…
И первое что я сделала это кивнула, коротко и ели заметно, собираясь добавить заветное "прощаю", когда Адамас все понял как всегда быстро и правильно. Перехватывая меня резко за талию, а второй рукой нежно за лицо, и целуя внезапно, сладко и желанно в мягкие, чувственные губы…
И больше не нужны было ни каких слов, ни каких объяснений, ведь я все чувствовала, все видела и теперь наконец знала. Хватаясь за его волосы цепко, сильнее притягивая к себе, от того каким долгим и невыносимым была эта разлука, разлука душевная, телесная и эмоциональная…
Не останавливаясь не на секунду, мы целовались горячо и ненасытно, мелкими шагами продвигаясь к постели. Когда откинув всю свою скромность на второй план, я принялась судорожно стаскивать с него рубашку, желая поскорее прикоснуться к любимому, горячему телу.
Избавившись от тряпки, мои ладони наконец прикоснулись к смуглой, упругой коже, под которой сразу же стали перкатываться и играть мышцы.
Я чувствовала какой пожар разжигается в его теле от моих прикосновений, какое сильное желание просыпается с его страстными поцелуями в моем. Он ласкал меня без остановки… Поглаживая, пощюпывая, целуя и кусая мою шею, от того каким сильным была его тоска по мне, как безумно он желал почувствовать меня снова…
И я этого хотела… Отчаянно и невыносимо…
Он отстранился от меня лишь на мгновение, когда не желая пропустить и миллиметра моей нежной кожи, аккуратно спустил платье с моих плеч, заставляя его упасть на кафельный пол, обнажая мою женственность. Он прошёлся по моему телу медленно и томно, не пропуская своими изумрудами и миллиметра бархатной кожи, прежде чем набросился на меня снова, будто изголодавшийся волк.
Опуская меня на мягкую, большую постель, он не спешил входить в меня, нависая сверху и принявшись сладостно и мучительно медленно целовать… Сначала шею, ключицы, плечи, грудь… Остановившись что бы втянуть в себя каждый сосок по очереди, смакую яркую вишенку. Ласкал горячим, мягким языком мой живот, спускаясь к сосредоточению женственности… И принявшись страстно целовать внутреннюю часть бедер, лаская большим пальцем чувствительную горошенку…
Этого было достаточно, что бы томные вздохи начали вырываться вместе с моим дыханием, наполняя комнату сладкими звуками желания и блаженства.
Прекратив целовать мои бедра, он закинул мои ноги себе на плечи, успев избавиться от своих штанов и войдя в меня одним резким, сильным толчком. Я выгнулась в спине сразу же, как его горячая, пульсирующая плоть наполнила меня до основания, растягивая мои складочки которые истекали желанием…
Он входил в меня снова и снова, быстро, горячо и страстно, показывая что голод его настолько сильный, что его нежности хватило лишь на поцелуи…
А я извивалась, стонала и впивалась в его руки своими коготочками, упиваясь нашей страстью без остатка.
Насладившись вдоволь этой позой, он повернул меня на живот и вошёл сзади, когда читая его мысли, я выгнулась словно кошечка, подставляя ему свою попку.
Ощущения были другие. Больше трения, сильнее ощущения и полное слияние, когда я цеплялась в простыню, а он целовал мою спину, тут же кусая за шею, запрокидывая её назад.
Мы сливались в единую сущность снова и снова, наслаждаясь друг другом, упиваясь друг другом. Когда все остальное не имело никакого значения, лишь только мы вдвоём что-то значили.
Толчки, ещё и ещё… Я сладостно закатила глаза выгибаясь в спине и громко застонав, от того удовольствия, что накрыло меня с головой, окуная в пучину чувств, где каждая клеточка наэлектризовалась и высвобождала свой разряд, заставляющий чувствовать блаженство плоти… Он тоже кончил, приглушонно выдохнув и излив в меня горячее семя, которое растеклось тягучей паутинкой по моим бедрам и попе…
Примирение, воссоединение и слияние свершилось. Теперь казалось что ничто не сможет встать между нами и разделить нас.
…
Расслабленые, довольные и спокойные мы лежали в обнимку соверешнно обнажённые на постели уже несколько часов. Просто наслаждаясь друг другом и моментами разговаривая о жизни.
Наконец у меня было время осмотреться, ведь как оказалось уже две недели я нахожусь в шикарных покоях, со светлыми стенами и сводами потолка, мягкой бархатной мебелью и собственной туалетной комнаткой. Я была в Теаморе — городе войнов, отважных и бесстрашных. И жила я в замке, рядом с любимым мужчиной.
— Здесь так светло и уюно. — улыбаясь проговорила я приглушонно.
— А ты ожидала что-то другое, от колыбели защитников миров? — как всегда спокойно и целуя меня в лоб, сказал Адамас.
— Ну учитывая моё первое впечатление об этих самых войнах, то признаюсь да. — захихикала я.
— Первое впечатление частно ошибочное… Для людей! — выгибая бровь, произнес лукаво мой зеленоглазик.
— Ты недооцениваешь людей. — ответила я в той же манере. И решив укрыться, потянулась за одеялом, но моя попытка была немедленно заблокирована, когда горячий как вулкан и возбужденный Адамас перехватил мои руки- запрокидывая их над головой, что бы бесцеремонно наволиться на меня сверху и приняться за свои "грязные", развратные делишки. Которым должна признаться я была рада.