– Полагаю, с подобным вы тоже не сталкивались, – Эльза убрала иллюзию и спрятала амулет обратно в карман. После чего повернулась к дочери. – Сейчас отправим Харальда на вокзал – пусть возьмёт билеты на ближайший рейс в Аманкар. Вечером…
– С таким – не сталкивался, – я не совсем вежливо перебил баронессу. – Но вот от чего-то подобного… потерял кое-кого очень близкого. Я сейчас схожу в свой номер – здесь, в «Алом Круге». Не отправляйте никуда своего человека и сами не уходите, хорошо?
– Хорошо, – дёрнула плечом баронесса. – Только недолго, пожалуйста.
Не могу сказать, что полностью представляю себе симптомы такой болячки, но есть у меня подозрение, что обе леди Ланар проходят через то же самое, что пережили мы с мамой. И… подобного я бы, пожалуй, никому не пожелал. Когда человек медленно сгорает у тебя на глазах, превращаясь из пышущего жизнью сначала в полностью зависящего от тебя, а затем и в овощ… Взлетев на свой этаж, я достал из рюкзака запасной амулет резуректа – с некоторых пор предпочитаю носить с собой по несколько экземпляров на всякий случай. Проверив работоспособность игрушки, рванул назад. Зачем я это делаю? Сентиментальность, наверное. Но… не только. Это как купить биткоин в 2010 году. Казалось бы, мелочь, вот только кто знает, чем оно может обернуться в перспективе? У меня уже есть весьма крепенький вольный барон на юго-востоке в списке должников. Заиметь ещё одного на северо-западе? Почему нет? Хотя, если быть совсем честным с собой, то корыстных мотивов у меня тут процентов десять от силы. А вот понимания чужой боли – все тысяча. Да, сам понимаю, что действую ну очень импульсивно и на одних эмоциях. Но… Даже если информация об источнике висюльки уйдёт на сторону – и что? Одним желающим откусить мне жопу больше, одним меньше – какая разница?
– Прежде всего, – окружив нас звуконепроницаемым пологом, я обратился к Эльзе, – я попрошу не задавать никаких вопросов. Я проходил через то, что сейчас переживаете вы и… мне бы хотелось, чтобы хоть у кого-то история закончилась счастливо. Понимаете?
– Не совсем, – мотнула головой баронесса. – Но обещаю, что задавать вопросы не буду…
– Тогда вот, – я сунул руку в карман, но в следующий момент замер. Добавил к защите против прослушки ещё и полностью непроницаемую для чужих взглядов. Кто его знает, кто сейчас за нами наблюдает? Даже к свите Ланаров доверия у меня немного, но это уже пусть будет на совести леди. И только затем вытащил на свет божий амулет.
– А… что это?
– Мама! Это же!.. – пискнула Астрид, подхватываясь из-за стола и переведя на меня шокированный взгляд. Ну да… сказать, что такой арт стоит как всё их баронство, нельзя, но вот на десяток-другой годовых доходов точно потянет. Совсем не та вещь, которую дарят незнакомцам. В теории, скопировать его можно. Или перенести на флешку. На практике, учитывая сложность плетения, это займёт десятки лет кропотливой работы. Не удивлюсь, если армондские мастера как раз и провернули обратный инжиниринг тальтахорских амулетов, за счёт чего и поднялись. Ну, или им кто-то из дисов помог. А внешне они все как раз выглядят в одном стиле, так что даже увидевшая подобную игрушку на картинке баронесса поняла, что я держу в руке, с первой секунды.
– Льер Келлер, я понимаю, что это глупый вопрос, но вы отдаёте себе отчёт в том, что вы сейчас делаете? – в упор посмотрела на меня девушка. – Это даже не состояние… такие вещи не дарят! Это…
– Вы сейчас ещё больше удивитесь. Оплаты или чего-то ещё мне не нужно, – я развёл руками. – Считайте это блажью странного чародея. Мне очень сильно не нравится ваша аура в состоянии тоски и очень нравитесь вы как человек. Можно сказать… это плата за вашу тягу к знаниям. Ваша дочь сумела меня очень сильно удивить, – я покосился на Эльзу. – А это очень… очень многого стоит. И да – клянусь своей жизнью, что этот артефакт полностью рабочий. Вспышка в моей ауре – а обе девушки должны её видеть – стала подтверждением. Ну и по старой привычке в голове мелькнуло, что жизнью я могу клясться сколько душе угодно…
Астрид тяжело сглотнула, её пальцы сжались в кулак, а потом разжались, словно она боролась с желанием схватить артефакт прямо сейчас. Её голос задрожал, но был твёрдым:
– Я... тоже клянусь! Клянусь жизнью и смертью! Если он выживет, если этот артефакт спасёт его, то... Я отдам вам всё! Всё, что у меня есть и будет! Я клянусь, что долг будет исполнен, как бы ни сложилась судьба! – её рука метнулась к поясу, выхватывая столовый нож, оставшийся от своего обеда, и, не колеблясь, она провела остриём по ладони. Несколько алых капель упали на тарелку, а аура девушки, и без того напоминавшая радугу, полыхнула ещё сильнее. Ой мама… И ведь не по форме всё сказала, а всё равно засчиталось.