– Мадам, а не пойти б вам лесом?
– Воздержусь, – пачку она не убрала.
– Кто ты? – Глеб сигарету принял.
– Ева Крайцер. Врач поселения Омега. Ты меня не помнишь, да? Я тебя тоже не помню. И девчонку. Это ложь, что она не покидала бункера. Знаешь почему? Потому что она сошла бы с ума от столкновения с реальностью. Мошка выбралась из банки и сразу полетела. Так не бывает. А еще потому что даже бессмертным нужны врачи. Особенно детям. Особенно бессмертным детям. Они же мутанты, нестабильны совершенно. Я знаю, доводилось дело иметь.
– И что?
Ветряк крутился, хотя ветра не было. Ходили люди. Даже не так: люди прогуливались. И не обращали внимания на Глеба, на Еву, даже друг на друга.
– Ничего. Она врет. А ее дружок подтвердит любую ложь. У него выбора другого нет.
– От меня тебе чего надо? – Глеб сунул сигарету в карман: потом пригодится. – Я тебя не знаю. Ты меня не знаешь. Мы не знаем вот их. И в результате что? А то, что не я в этом разбираться должен! И не ты, кем бы ты ни была.
Вот только тот, кто должен, самоустранился. И хорошо, если он просто спрятался в нору и следит за происходящим через стеклянные глаза скрытых камер. Если анализирует и решает, а не пачкает чернилами очередной лист бумаги.
– Мне? Ничего, – Ева улыбнулась. – А вот тебе моя помощь пригодится. Хотя бы для того, чтобы избавиться от повязки. Сам накладывал?
– Медмодуль.
– Без врача это все равно, что сам. Возни много, пользы – чуть. Даже удивительно, что ты дошел.
Засунула б она свое удивление в задницу. Глеб это и сказал. Ева лишь пожала плечами – мол, как знаешь – и, указав на людей, спросила:
– Смотри, внимательно только. Ты ничего не замечаешь?
Он смотрел. Внимательно. Улицы грязные. А люди чистые. Одеты как на парад. Ощущение, что не по поселку гуляют – по площади. Одна вон держит алый зонт, точно флаг на спицы натянула. И плевать, что дождя нету, главное – смотрится красиво.
– Женщины, – подсказала Ева. – Они все – женщины, причем репродуктивного периода. А детей нет. И мужчин, кроме Игоря, я не видела. Так что, будь осторожен.
И слизнув с губы табачную крошку иным, дурашливым тоном, Ева продекламировала:
– О бойся Бармаглота, сын! Он так свирлеп и дик, а в глуше рымит исполин – Злопастный Брандашмыг!
Вернувшись в комнату, выбранную Тодом в качестве временного пристанища, Айне забралась на кровать и открыла книгу:
– Третий элемент любопытен, – сказала она прежде, чем вернуться к чтению
– И чем же?
– Он выглядит поврежденным. И явно нервничает. Еще ты ему не понравился,. Воспринимать информацию с первичного носителя было неожиданно любопытно. Поток расширялся, включая осязательный и обонятельный элементы.
– Он мне тоже.
– Его не трогай. Ева нейтральна по отношению к тебе и агрессивна по отношению ко мне. Глеб активно агрессивен по отношению к тебе и пассивно – по отношению к Еве. Система пребывает в состоянии динамического равновесия.
Айне лизнула палец и потерла страницу. Буквы размазались. Все-таки подобный метод хранения данных весьма ненадежен. И неудобен.
– Еще он ниже тебя. И Игорь ниже. Следовательно, именно твои морфометрические параметры являются девиантными в популяции.
– Я не являюсь частью их популяции.
Айне это знала. Но факт не отменял фенотипического сходства.
– Тод, скажи, какова логическая вероятность того, что один поселок исчез тремя разными способами?
Тод не ответил. Он запер дверь на засов и, раскрыв единственное окно, высунулся в проем. Вернулся, стащил с себя свитер и надел на Айне. В свитере было неудобно, даже когда Тод закатал рукава и воротник поправил.
– Я полагаю, что ниже вероятности того, что две версии являются ложными. Следовательно, Ева и Глеб лгут.
– Или мы, – Тод выбрался в окно и, заглянув в дом, попросил: – Будьте любезны, маленькая леди, оставаться в помещении. И двери никому не открывать. Я быстро.
Отсутствовал он и вправду недолго. Айне успела прочесть три главы и задумалась над самим смыслом существования книги. Уровень полезной информации в ней был крайне низок, форма подачи – специфична. Вместе с тем авторский вымысел притягивал внимание.
– Зачем нужны книги? – спросила Айне, когда створки окна приоткрылись.
– Чтобы читать, – Тод перекинул в комнату сверток, а потом и сам забрался. – Лучше скажи, умная девочка, почему здесь нет стульев?
Айне не знала. Более того, она не обратила на данную деталь внимания. Или обратила, но после отбросила за недостоверностью факта: отсутствие стульев в одной комнате не говорит об отсутствии стульев в других. Стоп. Что-то такое она уже говорила той женщине, которая неприятна.