– Совсем, – пришел на помощь Адам. – Фенотипическая дифференциация.
– Да. Именно. Ты всегда меня понимал!
И этот момент был самым простым в их взаимоотношениях.
– Ты сделала то, что я просил? – Адам принялся разрезать запеканку на равные кусочки. Пробовать ее на вкус он не собирался, но полное отсутствия интереса к пище могло быть воспринято неадекватно. Во всем, что касалось отношений, Наталья проявляла редкую обидчивость.
– Конечно. А ты сделаешь то, о чем прошу я?
– Я постараюсь.
– Так будет лучше для всех! Знаешь, Крайцер уже выдохлась. Состарилась. Ну не в смысле возраста, я имею в виду мышление. Она думает в рамках прошлого. Она… она сама вся этакий динозавр. Только и может, что ограничения ставить. Я ей говорю одно, а она слышит совсем другое. Совершенно!
Наталья махнула вилкой, и на скатерть села стая жирных капель.
– Вот вчера я изложила ей свою теорию и… ничего! Вообще ничего! Вот просто взяла и отмахнулась. А ведь вся проблема как раз в десинхронизации сети. И если создать узлы-концентраторы, а затем целенаправленно на них воздействовать…
Адам слушал очень внимательно.
– …адекватный же подбор структурных элементов позволит снизить амплитуду эндоколебаний. А полная унификация структуры сведет показатели девиации к нулю. А если добавить механизм резонанса, точнее использовать объект-концентратор как резонатор, то проблема решится сама собой! Смотри, оператор будет контролировать несколько точек, а уже они по нисходящей станут воздействовать на объекты. Принцип пирамиды, – она подняла взгляд на Адама. – Господи, извини. Тебе это вряд ли интересно, но когда я с тобой разговариваю, мысли так и прут.
Вот поэтому Адам и соглашается на эти нелепые встречи, столь раздражающие Еву-нуль. И Крайцер, прослышь о них, расстроилась бы. Людей легко вывести из равновесия.
Людей следует беречь. Во всяком случает тех, которые нужны.
А мысль, высказанная Натальей, была интересна. Тогда Адам почти решил пойти ей навстречу. Не успел: спустя три дня Наталья погибла.
Евина комната была полна вещей. Груды шмотья возвышались на полу, вываливались из раскрытого шкафа, погребая и козетку, и низкую широкую кровать. Сверкали стразы, переливался искусственный шелк, меняя цвета согласно программе.
Адам переступил через золотые цепи, растянутые между двумя мягкими стульями. Под ногой что-то хрустнуло, и в воздухе поплыл резкий запах жасмина. Веки Евы дрогнули:
– Чего тебе? – хриплый голос стерся за звоном сотни колокольчиков, облепивших атласные ленты.
– Поговорить. Опять наширялась?
Запах вельда почти не ощущался за вонью духов. Ева перевернулась на живот и вытянула руки в мелких засечках шрамов. Она нарочно не убирала рубцы, извращенно гордясь не то собственной способностью держать боль, не то собственным сумасшествием.
Адам отбросил шубку из белых соболей, белый пеньюар, расшитый цветами, поднял платье из подвявших незабудок. Ева любила синий цвет.
Сейчас ее лицо отливало синевой.
– Я не хочу с тобой говорить. Потом.
– Когда?
– Завтра. Послезавтра. Потом когда-нибудь. Вечность впереди. Ве-чность!
Вечность осталась за порогом этой захламленной комнаты, в которой вельдовый дурман расплавлял мозги сестричке. И похоже, выплавил окончательно.
– Наташа погибла.
Адам ожидал, что она попробует сыграть удивление или продемонстрирует радость, но Ева лишь зевнула и спросила:
– И чего?
Она все-таки села и уставилась на собственную грудь. К влажноватой белой коже прилипли ворсинки и три золотых монетки, вшитые в кожу, казались чешуей.
– Думаешь, это я ее? – спросила Ева, подтягивая пушистый хвост боа. Лиловый удав лег на плечи, расправив тонкие перья. – А как умерла?
Странно. Пожалуй, данный термин можно было счесть определяющим. Вслух Адам сказал иное:
– Ее убил андроид.
– Плохо, – Ева не сумела подавить зевок. – Наверное. Крайцер расстроится. Она вечно так переживает за всех. Люди смешные, правда?
– Ты же не причастна? – Адам заглянул сестре в глаза. Мутны и пьяны. Наркоманка несчастная! Как она может так с собою поступать?
– Я? Причастна? Да. Нет. Не знаю.
На каждый ответ Ева загибала палец. И на каждый вопрос тоже. А потом раскрыла ладонь, на которой лежала желтая капсула с вельдовым зарядом.
– Прими, полегчает.
Адам ударом сбил капсулу и уже прицельно наступил. Желатиновая оболочка раскололась беззвучно. А Ева вновь рассмеялась.
– Какой же ты дурачок… ну умерла. Разве это что-то меняет?