– Послушай, маленькая… – свою порцию Тод проигнорировал. При его скорости обмена и совершенной работе подобное поведение было неблагоразумным. – Я не злюсь. И тебе не надо меня бояться. Договорились?
Айне никогда и не боялась его.
– Тебе я никогда не причиню вреда, – присев рядом, он провел пальцем по щеке и повторил, точно сам себя убеждая. – Тебе – никогда.
В этом Айне тоже не сомневалась.
– Ты – нагуаль. Дух-хранитель, идущий по пятам.
– Именно, – он достал коробку с бисером, открыл и принялся перебирать разноцветную крупу. У Тода большие пальцы, но данное обстоятельство не мешает ему работать.
Вот и сейчас, отобрав десяток ярко-синих бусин, он нанизал их на проволоку и свернул в петлю-змейку, обрисовывая контур будущего лепестка. Посмотрел. Свернул. Отложил.
– Ты опять что-то вспомнил?
Тод кивнул, убирая незаконченную работу в карман.
– Тод, я полагаю, что восстановление долговременной памяти будет идти и дальше вне зависимости от твоего желания. Мне жаль.
Эту фразу люди говорили друг другу в ряде случаев. Айне не была уверена, что данная ситуация является подходящей.
– Расскажи.
Она предполагала отказ, но Тод сказал:
– Знаете, маленькая леди, у меня такое ощущение, что здесь, – он дотронулся до головы, – полная каша. И говоря по правде, я вполне могу утратить былое душевное равновесие, каковым весьма гордился.
И снова в его речи чудится скрытый подтекст, понимать который у Айне получается с трудом. Ну почему Тод больше не изъясняется конкретно и однозначно?
– Я вспомнил, как встретил Еву. Девочку с голубыми волосами и яблоками, у которых мерзкий вкус.
Крыша ангара выгибалась куполом. Дуги внутренних ребер утыкались в позвоночник центрального тяжа. С него свисали витые шнуры с колпаками ламп. В свете их оцинкованные листы сияли ярко, нарядно, почти также ярко, как серебряное платье девушки.
Она стояла перед Тодом и внимательно его разглядывала.
Седой нависал над девушкой. Происходящее ему было не по вкусу.
– Давай знакомиться, меня зовут Ева, – девушка с голубыми волосами протянула узкую ладошку. – Ну же, не будь букой, поздоровайся.
– Добрый день, госпожа Ева, – Тод осторожно сжал ладошку и отпустил.
Хотелось свернуть ей шею. Стать сзади. Положить левую ладонь на затылок, а правой придержать подбородок. Потянуть, заставив откинуться. И резко повернуть.
Хрустнут шейные позвонки и острый отросток эпистрофея выскользнет из кольца атланта. Растянутся мышцы. Разорвется тонкая жила спинного мозга.
И тело осядет на пол.
– Видишь! – крикнула девушка. – Я их не боюсь.
– Зря, – ответил Седой, глядя с неодобрением. Нельзя было понять, кому это неодобрение адресовано. Но Седого Тод тоже убил бы, но иначе.
Оружия не надо. Пальцы в глаза вдавить, сквозь слизь глазных яблок, в мякоть мозга. Или горло вырвать, чтобы кровь хлестала. Или еще придумать что-нибудь, но обязательно грязное.
Такие люди не должны умирать спокойно.
– Как тебя зовут?
Девушка смотрела снизу вверх, и в ярко-голубых глазах ее виделось любопытство.
– Тод, госпожа.
– Тод… Тодди. Почти Тедди. Ты не против?
– Нет, госпожа.
– Ева, позвольте заметить, что ваше поведение по меньшей мере неблагоразумно, – заметил Седой, прикасаясь к локотку девушки. Она локоток отдернула и, развернувшись на пятке, шлепнула Седого веером.
– Скажи, Тодди-Тедди, если я попрошу тебя убить… вот его, – веер уперся в нос Седому. – Ты подчинишься?
С превеликой радостью.
– Надо же… – сказала Ева. – Слов нет, но какие эмоции… я не знала, что вы тоже на эмоции способны. Или он тебя крепко достал?
– Если ваш брат узнает, – повторил попытку Седой, но Ева снова отмахнулась:
– Не узнает. А если узнает, то я решу, что ты сказал. И обижусь. Ты же не хочешь, чтобы я на тебя обижалась?
Ева была тонкой. Пожалуй, не то, что шею – позвоночник легко сломать будет. Но тогда останется шанс на выживание. С головой надежнее. И пулю в висок, в качестве контрольного.
– Я знаю, что ты и меня хочешь убить, – сказала Ева и сняла наручники. Одно прикосновение, и лента мягкой змеей сползла на пол.
– Ева!
– Молчи, Янус, я знаю, что делаю. Ну же, Тодди-Тедди, у тебя появился шанс.
Бровки домиком, испытующий взгляд, закушенная губа. А мертвые любопытства не проявляют.
– Видишь. Все с ним нормально. А вы ломаете, там, где не надо. Не обижайся, Тод. Мне просто хотелось кое-что проверить.
Спрашивать о том, что бы она делала, слети у него программа, Тод не стал.
– Пойдем, – Ева взяла его за руку. – Я и вправду хочу с тобой поговорить. Знаешь, я видела, что мир умрет. Никто не верит. Они все думают, что я вельдоманка, а на самом деле – они слепы.