Она не боится!
Она просто не сумела адекватно оценить изменившуюся обстановку.
Просто ночь. Просто тени. Просто ее никогда не оставляли одну в незнакомом месте. И Тод сволочь, что не предупредил. Айне всхлипнула. Слизь из носа потекла на подушку, мешаясь со слезами, обида на Тода смела границы рационального восприятия и затопила даже страх. Айне вскочила, откинула одеяла и крикнула:
– Я вас не боюсь!
Ответом стала тишина.
Ничего не скрипит и не шуршит. Никто не вздыхает. И за дверью спокойно. А она стоит посреди комнаты на холодном полу, обнимает себя и ревет, как будто… как будто ей и вправду семь лет.
– Ты придурок, Тод, – буркнула Айне, рукавом вытирая сопли. – Мог бы… мог бы хотя бы предупредить.
Она подозревала, что в данном случае предупреждение не возымело бы требуемого эффекта, но пул эмоций требовал выхода.
Слезы иссякли сами собой, оставив жжение в глазах и неприятное чувство, интерпретированное как стыд. Но в постель Айне решила не возвращаться. Она стянула одеяло и подушку на пол, подтащила их к рюкзаку и соорудила гнездо. Теперь Айне сидела спиной к двери и лицом к окну, что позволяло до какой-то степени контролировать ситуацию. Пистолет, который нашелся под кроватью, девочка положила рядом.
Аккуратно расправив смятые лепестки фиалки, Айне вернуло ее на прежнее место. Осмотрелась. И нашла себе занятие. С ремнями рюкзака пришлось повозиться. Затянуты они были туго, но Айне справилась. Действия, пусть и не имеющие определенной цели, помогали вернуть утраченное душевное равновесие.
Только в носу продолжало хлюпать.
Пачки консервантов Айне поставила справа. Коробки с патронами – слева. Жестяной короб аптечки сунула под локоть, на него оказалась весьма удобно опираться. Планшет лежал в одном из боковых карманов. Айне раскрыла шов водонепроницаемого футляра, извлекла машину и активировала.
Она надеялась, что Тод не станет защищать планшет паролем, и оказалась права.
На изучение содержимого ушла четверть часа. Содержимое было на редкость унылым. Стандартный набор программ, электронная библиотека, сопряженная с комплексом обучающих фильмов. Набор трехмерных лабораторий с высоким диапазоном вариабельности.
И в единственной скрытой папке – фотография Айне.
Она не помнила, чтобы Тод когда-либо делал снимки. И точно не предполагала, что восприятие себя опосредованно вызовет подобный эмоциональный отклик. Положив планшет на колени, Айне внимательно изучала снимок.
Ничего особенного.
Соответствие стандартному диапазону вариабельности фенотипа данных расы, возраста и пола. Черты лица с ярко выраженными инфантильными признаками. Отсутствие запоминающихся элементов.
Но… Айне испытывала удовольствие и смущение, глядя на себя.
Это отличалось от отражения в зеркале. Это отличалось от чего-либо, виденного прежде. На фото у нее косички и резинки разноцветные. Ей хотелось остричь волосы, но Тод отказался. И это синее платье она помнила. Подол был расшит блестящими камушками, а рукава перехватывались лентами. Они развязывались постоянно. Айне это злило.
Смысл снимка лежал вне области воспоминаний.
Смысл снимка на Тодовом рабочем планшете вообще уходил за пределы понимания. И Айне сменила картинку. Теперь перед ней раскрылся типовой план поселения.
Идеальный круг. Три луча, пересекаясь в условном центре, разбивали этот круг на шесть сегментов, идентичных друг другу по структуре. Вплетались в них тончайшие линии электрических кабелей и широкие ленты системы водообмена. Айне провела стилом по рифу внутреннего вала, отмечая ворота. Затем сдвинула изображение и увеличила один из сегментов.
Она перевернула планшет, всматриваясь в переплетение линий, убрала слои коммуникаций. Теперь на экране остались прямоугольники домов. Нужный Айне нашла без труда и отметила зеленым.
Снова увеличила сегмент.
Почесала кончик носа и слизала присохшую соплю.
Работать было интересно. Закрыв глаза, Айне восстановила в памяти картину боя. На месте просевшего дома она нарисовала красный круг, от которого искрами расходились точки. Они группировались и останавливались, натыкаясь на точки антагонистично-синего цвета.
Среди них нашлось место паре желтых. И отдельными элементами включились в мозаику зеленые метки.
Три четверти круга Айне обвела синим, поставив сверху вопросительный знак. Одну четверть выделила и пририсовала знак восклицательный. Включив функцию записи, продиктовала:
– Визуально установленный характер распределения кадавров соответствует клинальному, что логично. Высокая концентрация особей на месте прорыва снижается по мере удаления от центра.