Ничего. Где приклеено, там и отклеено. И Глеб, ухватившись за рукоять скальпеля, дернул сильней. Раздался громкий сухой треск, и нож отделился от поверхности.
Вот и замечательно.
– Наша сверхзадача – это создание экзогенной нейросети, в которой каждый участник группы соединен телепатически с партнерами. Это… это вроде многоядерного процессора получится.
– Понятно. А бессмертные, значит, операционная система, которая на этот процессор станет.
– Примерно, хотя и не обязательно. Еще информацию хранить можно. Бессмертие сопряжено с некоторыми неудобствами. Так, например, человеческий мозг, несмотря на все возможности, ограничен. Рано или поздно, но свободное пространство в нем иссякнет, и тогда либо стирать часть воспоминаний, либо отправлять их на хранение. Поэтому, продолжая аналогию, наша система – и процессор, и жесткий диск сразу. Ты так не откроешь.
Глеб уже понял. Узкое лезвие входило в замок, трогало собачку, но повернуть ее не получалось. Что-то потоньше надо бы. Спица!
– Основная проблема была в том, что люди разные. Структура выходила нестабильной. Стоило чуть усилить давление, и все падало.
Спица закатилась и не давалась в руки, выскальзывала, падла, как выскальзывала Ева в хитросплетениях слов.
– Вы нашли способ решить проблему?
– Да, – хорошо, что она не врет. Глебу не хотелось бы выбивать правду.
– Моя старая разработка. Лечение рассеянного склероза. GT-слепки. Это… это искусственно смоделированный организм-мимикрант. Химера. Ближе всего он к грибам будет, хотя от грибов также далек, как ты от шимпанзе.
Игла коснулась щели замка. Вошла внутрь. Уперлась во что-то.
Кого ты, Глебушка, обманываешь? Замок на почтовом ящике тетушки и этот – две большие разницы. Как ты сам и шимпанзе.
– Пациенту вводили белковую сыворотку. Она ассимилировалась мембранами нейронов, проникала внутрь клеток и включала процессы обратной трансляции.
Шимпанзе орудовало в замке. Человек рассказывал.
– И в результате организм менял клетки. Он как бы сам себе выращивал протез…
А тон точь-в-точь как у школьной училки. Спица подцепила, наконец, собачку. Сейчас аккуратненько, не торопясь, придерживая рвущийся из груди победный вопль…
– …Наташа доработала технологию. Она изменила код, добавив кое-что. Назвала это "маркер Евы". Не в честь меня…
– Я понял.
Сорвалось. Ничего. Если получилось раз, то получится и два. Замочек-то не настолько сложен, каковым казался.
– Теперь GT разрушал одни синапсы и создавал другие, по образу и подобию. Структура унифицировалась изнутри.
В замке щелкнуло.
– И она решила поставить эксперимент на дроидах?
– Она создала рабочую модель, – Ева подняла свой револьвер. – Иерархическую, потому что считала, что только так можно создать глобальную сеть.
– Объединить всех в муравейник и посадить на вершину царицу? – Глеб нажал на ручку двери.
– Унифицировать потребности и желания. Только это не совсем муравейник. Царица – лишь функциональный элемент, а здесь все сложнее… Господи, думаешь, я соображала, что делала? Или она соображала? Да мы видели задачу! Мы искали решение! Мы хотели… не важно. Ева собрала эту мозаику. Сложила один плюс один, и добавила еще единицу, получив десятку. В Евиной системе координат все возможно.
Наверное, так. А когда стали поселочки строить, Ева решила апробировать методу в действии. И судя по записи, получила по заслугам. Только вот этой Еве, Еве-дубль, знать не обязательно.
– Пошли. Но оружие все-таки отдай, – Глеб вошел первым.
За дверью начиналась лестница. Железная сетка, натянутая на титановые штыри. Каждый шаг порождал вибрацию, и сетка скрежетала, прогибаясь под ногами.
Было темно, и Глеб достал одну из оставшихся свечей. Огонь долго не зажигался, а когда вспыхнул, быстро скатился до крохотного луча на вершине восковой колонны. Дышалось с трудом. В спину сопела Ева. Спускалась она медленно, обеими руками держась за поручень. И ногу ставила боком, пробуя, выдержит ли лестница вес.
Ниже. Глубже. К черту в задницу. И запашок соответствующий. После очередного поворота спирали, лестница пошла вплотную к стене. Серая и плотная, обтянутая знакомым живым войлоком. Снизу он был менее похож на ткань, скорее уж – на переплетение корней. То тут, то там войлок выбрасывал полупрозрачные щупы.
– Что это? – спросил Глеб шепотом, и щупы заволновались, потянулись к человеку. На концах их распустились белесые цветы.
– Не дыши, – велела Ева, закрывая рот и нос сгибом локтя.
Цветы качнулись и распались. Белые лепестки медленно опускались на дно колодца. Сталкиваясь с лестницей, они прилипали к металлу и въедались в поверхность намертво.