Договор на магическом бланке нарушать нельзя, можно схлопотать больших проблем. Так что оговоренное я, возможно, и правда получил бы… Но я аж выдохнул от беспредельной наглости! Вот сука! Две трети за реализацию хочет, даже больше. Похоже, ярость отобразилась у меня в глазах, он понял, что переборщил со своей хуцпой даже до того, как я стал говорить, и снова попытался отодвинуться. Репутация тут у уроженцев Снежной не очень, это мягко говоря, а так как меня за такового принимают, то надо пользоваться обстоятельствами и давить наглость наглостью. Пора включать блатную истерику! А чтобы она смотрелась поубедительнее, в моей руке появился нож. Угрожать так угрожать!
— Слышь, жиробас! За попытку меня обмануть я ломал людям ноги и челюсти! Просто за попытку, даже не за сам обман! И лучше тебе не знать, что я сделаю с тем, кто на самом деле меня обманет! Не смотри на мой возраст, ты уже понял, что не с дуботрясом связался! Ты тут кто, преступный авторитет? Нет, ты наглый торговец-кидала, которого не так сложно поставить на место! Или положить! И место твоё будет на два метра ниже поверхности! А сверху камушек такой и оградка! Мне плевать на тех, кем ты можешь прикрыться! Я — художник не местный, попишу и уеду! На Родину! И хер меня там кто отыщет, если вообще будет искать! Тем более мы тут как частные лица общаемся! Я осознаю, что ты тоже должен заработать, потому процентов десять, ну, если хорошо постараешься, максимум пятнадцать, тебе от сделки светит! С каких херов ты решил, что получишь больше? Не добазаримся, есть шанс, что вообще отсюда не выйдешь! Или выйдешь, пройдёшь метров сто, а в переулке тебе митачурл башку топором отчекрыжит! Вон, кстати, тот топор в углу за шкафом стоит! По глазам вижу, хочешь узнать, откуда тут в городе взялся бы митачурл? Телепортировался! Как телепортировался? А вот так! Специальный телепортационный митачурл с топором, слышал о таких? Нет? Я тоже не слышал! Вот и откроем миру новый вид хиличурлов! В энциклопедию добавят! С твоей фотографией, как первооткрывателя! А на фотографии такая ленточка чёрная, в уголке! Но не расстраивайся, я за тебя отомщу! Как ты любишь — честь по чести! Это ж почти моя прямая работа! Может ещё и премию дадут! Разделаю тварину на такие мелкие кусочки, что и тела его никто не увидит! Один топор останется! — Закончив свой спич, я выдохнул. На самом деле до начала всего этого разговора я был бы счастлив получить миллиона полтора, ибо единственный, кто меня мог просветить по поводу цены — Грокс, — в момент вопроса почесал в затылке и сказал: «Я точно не знаю, но думаю не меньше двух миллионов». На два я и ориентировался. Это же не значит, что если прибор реально стоит намного дороже, я отдам этому козлу бо́льшую часть прибыли! Это гигантская сумма денег, я с зарплаты в тысячу моры начинал, да, пусть нынешняя уже больше, а с премиями тем более, но все-равно мне с ней десятки лет за эту сумму пахать и упускать счастливый случай махом решить финансовые проблемы я не собирался! Когда-то в прошлой жизни не упустил, не упущу и сейчас.
Хоть Толстого и проняло, но торговаться он не перестал:
— Пятнадцать совсем мало! Ладно, я согласен, переборщил, семьдесят на тридцать в твою сторону! Тебе больше, мне меньше!
Это уже лучше, я как бы даже почти согласен, но раз торговля, то торговля:
— Двадцать!
— Мне надо хотя бы двадцать пять! Сам подумай, где я реализую такую вещь? Здесь, что ли? Не смеши! Это надо делать в столице! Придётся делиться!
— C кем? Я так понимаю, есть кто-то конкретный на примете?
— Да. Мой брат. Он никак не связан с «Лютиком». У него свой магазин. Тоже продаёт всякое такое. Ну, в смысле околомагические товары, иногда и дорогие, клиентура у него соответствующая. Я к нему и вкидываю свой личный налик, помогает оборачивать. Я вскоре собираюсь в Мондштадт, по делам своей Гильдии, заеду к нему и оставлю. Как я говорил, заключим договор. Продаст, и попилим деньжата — четверть нам, остальное тебе. Нормальная сделка! Можем отдать часть товаром, то, что тебе надо — обсудим.
Ну вот так ещё куда ни шло. Хотя просто отдавать на реализацию почти что в никуда в моих планах не стоит, о чём я Толстому и сообщил: