— Внимание, отряд! — повернулся он, наконец, в салон. — Повторим вводные. Заходим двумя группами, через парадные и задние ворота. Под прикрытием брони подходим к дому и начинаем штурм. Наблюдение насчитало внутри около сорока человек, суетятся, возводят баррикады. То есть, о нашем визите знают. Так что приготовьтесь, ожидается сопротивление. Скорее всего, среди террористов есть Одаренные. Как минимум, один — сам объект, причем высокого ранга, но возможны сюрпризы. Задача: подавить сопротивление, ликвидировать угрозу, взять объект. Очень желательно — живым.
По салону пронесся шепоток. У гардемаринов были еще слишком свежи воспоминания о том, как Гагарин-старший легко разобрался с несколькими группами подряд, и только моя находчивость смогла свести встречу к ничьей. Которую нам засчитали практически за победу. Конечно, тогда рота работала не всем составом одновременно, без поддержки брони, да и ранг у Распутина предполагался пониже, но тем не менее.
— Задача ясна? — Гагарин снова бросил взгляд на экран планшета, куда оперштаб вывел картинку с коптера с тепловизором, висящего сейчас над поместьем.
— Так точно! — отозвался стройный хор голосов.
— Тогда готовьтесь. Работаем сразу по прибытию. Почти приехали уже…
К имению младшего Распутина подходили в рассветных сумерках. Ну, в питерских рассветных сумерках, разумеется, то есть в начале девятого утра.
Начать операцию раньше не выходило ни при каких обстоятельствах. Пока получили высочайшее дозволение, пока собрали личный состав, пока разработали план, провели инструктаж, экипировались и вооружились… Пока дождались «Испанца»… Я уже несколько раз пожалел, что решился завести всю эту неповоротливую машину. Действуй я сам — получилось бы намного быстрее. Вот только в одиночку, и даже вчетвером с друзьями мы бы просто в этом имении и остались. Аэроразведка показала, что поместье битком набито вооруженными и весьма серьезно настроенными людьми. Видимо, когда отпрыск не вышел на связь, Григорий Григорьевич понял, что дело пахнет керосином, и, на всякий случай, подготовился. Правда, лично я на его месте не в имении баррикадировался бы, а экстренно покидал страну. Ну, или хотя бы город. Впрочем, не исключено, что самого Распутина здесь и не окажется, что все это — лишь для того, чтобы протянуть время и дать боссу свалить, как можно дальше. Но на это ни я, ни Гагарин, ни Морозов, ни кто бы то ни было, повлиять уже не могли. Ориентировки разосланы, план «Перехват» объявлен, дороги заблокированы. А нам остается только это. Что ж. Делай, что должно — и будь, что будет.
— Готовность — тридцать секунд, — голос Гагарина-младшего звучал одновременно и в наушнике, и у меня над головой. Капитан лично возглавлял операцию и готовился войти в ворота первым. А я — сразу за ним. Гагарин затянул застежку шлема, поправил ремень автомата, и прижал висящую на плече тангенту рации.
— Нулевая готовность. Работаем.
В тот же момент «Фалькатус», разогнавшись, вынес ворота поместья, и замер в проходе. Выстроившись двумя цепочками мы укрылись за его бронированной тушей, и штурм начался.
Стоило броневику показаться во дворе, как на него обрушился настоящий свинцовый дождь. Стреляли одновременно из нескольких десятков стволов, пули с визгом рикошетили от брони, но машина, не обращая на это внимания, медленно двигалась вперед. Загавкал крупнокалиберный пулемет в башне, разбирая стрелковые ячейки, интенсивность огня со стороны противника сразу упала, но уже через секунду по «Фалькатусу» отработали сразу несколько РПГ.
— Щиты! — распорядился Гагарин, и воздух загудел от мощного выброса энергии. Грохнули близкие разрывы, машина дернулась… Но, как выяснилось, гранаты были лишь отвлекающим маневром.
— Прочь от машины! — гаркнул Гагарин, и группа бросилась врассыпную. А над башней «Фалькатуса» расцвел огненный шар, тут же лопнувший мощной «Свечкой». Такой выброс энергии не могла сдержать ни броня, ни конструкты, наложенные на броневик. Элемент прожег машину насквозь, добрался до боекомплекта, и «Фалькатус» взорвался изнутри, подпрыгнув и ткнувшись тупой мордой в сугроб.
Проклятье!
Я скрипнул зубами. Шансов на то, что экипаж выжил, не было. Не знаю, что чувствовал Гагарин, наверняка прошедший с этими парнями огонь и воду, но лично меня охватила злость. Злость и желание убивать. Какие-то ублюдки, прихвостни террористов, только что лишили Империю трех отличных бойцов, попросту изжарив их заживо. Мне очень захотелось встретиться с Одаренным, который это сделал. И ему эта встреча не понравится.