– А зачем ты поехал на красный?
В ответ мужчина только пожал плечами. Печать не позволяла объяснить, что произошло: в памяти остались только неясные воспоминания, образы, которые он едва мог собрать вместе.
– Гнался за кем-то. И тогда это казалось важным. Вроде бы. А еще на ладони порез, но неглубокий, будто… – Кир таинственно замолк, показывая перебинтованную ладонь той руки, что была в гипсе. Борис скептично поднял бровь:
– Применил «Сангвию»? Ты б сейчас помирал тогда.
– «Сангвия»? Подожди, это случайно не старый способ исцеления? Где нужно расфигачить руку и исцелять собственной кровью? – Катя поежилась. – Отвратительная практика. Хорошо, что ее запретили, когда создали мел. И хочешь сказать, что ты так умеешь? Это вроде только спецов обучают, на всякий пожарный…
– Ой, я тебя умоляю. Делов-то. Вон, даже Цветкова может…
– Не может, – отрезал Борис.
– Почему это? – удивилась Лиля.
– Потому что я самолично оторву тебе голову. Применять метод «Сангвия» все равно что жрать землю. Может, ничего не будет, а может, свалишься с какой-нибудь дрянью, – Борис выразительно посмотрел в сторону Лили, всеми силами показывая, что не шутит. Девушка лишь пожала плечами – ее никогда не тянуло на подобные эксперименты.
– Да все так раньше делали, – настаивал Кир.
– Что только раньше люди не делали, – усмехнулся Серебров. – Трепанацию при мигрени, например.
– Ну ладно. В целом все равно бред какой-то получается. Ухлопал служебную машину, расфигачил руку, что-то сделал, а толком не помню что. Теперь даже знак не могу начертить нормально, и в патруль отправили на месяц. На этом все.
Вдруг по комнате разлетелся смех, ошарашенные оперативники разом повернулись к Артуру. Тот отложил папку, снял наушники и спросил как ни в чем не бывало:
– Что-то случилось?
– Ржешь не вовремя. Я тут трагическую историю своей жизни рассказываю, – ответил Кир. Артур пожал плечами, вернулся к документам.
– Так, а что с тобой? – спросил Серебров, словно ожидал, что Катя расскажет чуть больше, но она только пожала плечами.
– Приехали на задание, пришли спецы и выгнали нас, вот и вся история. Похоже, тоже успела что-то увидеть, раз поставили эту штуку, но в отличие от Кира помню только, как вошли с Аллой в подъезд, а потом «монтаж», – девушка жестом показала ножницы, – и мы едем назад. Где-то час жизни будто стерли.
– Ты из-за этого так расстраиваешься? – Лиля осторожно коснулась ее локтя.
– Нет, конечно, – Катя зачерпнула последнюю ложку и поставила стаканчик на стол. – Просто я опять сама по себе.
– Что, Швецова уходит? – Лиля придвинулась чуть ближе. – Уже назначили кого-то?
– Катенька, а хочешь со мной работать? Мы же с тобой почти одной крови, – Кир также придвинулся, копируя Цветкову, но тут рядом кто-то нарочито громко скрипнул стулом.
– Не ведитесь, Катенька. Спорный вопрос еще, кто кого стажировать будет.
Артур небрежно кинул одну из папок на стол, та отлетела практически в руки к Лиле.
– Ты чего слез со своего насеста? – недовольно буркнул Кир.
– Да уж больно интересная беседа.
На секунду Лиле показалось, что воздух заискрился от напряжения. И не она одна это ощутила. Артур вел себя как слегка заносчивый умник, ничего особенного. Половина архивистов любили задирать нос, мол, оперативники только и могут, что за аддиктами гоняться, а настоящую работу для «Ока» выполняют именно аналитики.
Нужно срочно сменить тему. Охотница подняла папку: на ней не было ни имени, ни номера, никаких пометок.
– Ты над этим делом смеялся?
Писал, похоже, мужчина – немного небрежный, размашистый почерк, отчего отчет занимал больше листов, чем обычно. Но буквально с первых строк повествование увлекло охотницу, и она с трудом сдерживала улыбку. Все с удивлением покосились на нее, а когда Лиля рассмеялась, волнение исчезло.
– О, это серьезно? А вы, Борис Алексеевич, меня ругали. Начало чудесное: «Федор Никодимович Пивиков родился и просуществовал большую часть своей скучной жизни в небольшой сельской деревне Захарьино, которая вошла в состав Москвы. Интересный факт: из-за проблем с бумагами сам Федор Никодимович со своим домом вошли в состав Москвы позже и под давлением соседей и родственников».
– Что? Там вот так и написано? – Катя придвинулась, заглядывая в папку, а через секунду выхватила документ и громко зачитала:
– «При приближении оперативников к дому Федор Никодимович, восьмидесяти лет от роду, ловко выпрыгнул из окна и поспешил в сторону оврага. Мы начали преследование. В это время господин Пивиков наградил меня и стажера дюжиной нелитературных эпитетов. При необходимости полный список могу предоставить в приложении».