– …А Константин? Есть какие-то новости? – голос Арины Валерьевны изменился – она говорила тише, мягче и с трудом скрывала волнение. Охотник молчал. Лиля вглядывалась в узкую расщелину между косяком и дверью.
– Понятно, – преподавательница сникла. – Эта его самоуверенность… Подпустил слишком близко? Ему ведь столько раз говорили… Впрочем… Ты же не за этим сюда приехал?
Охотник расстегнул куртку с косой молнией и достал конверт.
– Андрей Андреич передал. Просил, чтобы вы внимательнее смотрели на ящик для отправки писем.
Учительница поджала губы и забрала конверт.
– Она настолько безнадежна? – как бы между делом уточнил охотник и, застегнувшись, спрятал руки в карманы.
– Голова у нее варит, есть, как говорится, «чуйка», но дело не в этом. Андрей Андреевич, конечно, редко ошибается, но, Борис, ей только исполнилось шестнадцать! Я все понимаю, курс она пройдет, и что потом? Сможет ли гоняться за маньяками-убийцами? А если другого захочет, но поздно! И более того, – Арина замолчала и бросила взгляд на усадьбу. Лиля испуганно вжалась в стену. Сердце забилось быстрее.
– Я читала ее дело, она же… – голос женщины уже едва различался.
Лиля осторожно оттянула рукав толстовки и посмотрела на изуродованную кожу. Внешнюю сторону покрывали буро-фиолетовые пятна, а на внутренней, от локтя до запястья, тянулись четыре продольных шрама. Такие же были и на второй руке. Неужели из-за них?
Лиля со злостью дернула вниз рукав и сжала резинку на запястье – их не должны видеть! Никогда! Никто!
Тем временем голос преподавательницы стал громче:
– С тех пор как она подписала контракт, охотники не смогут ее проверить. А если будет…
– Как с Лизой?
– В нашей профессии случай с Лизой далеко не самый страшный. Никто не застрахован от аддикции, особенно подросток. Эмоциональная перегрузка, потрясение, влюбленность в конце концов! Мы же говорим о молодой, незрелой девушке. Если случится…
– Не случится, – резко перебил ее охотник.
– С чего вы взяли, Борис?
Лиля прильнула к проему, прикрыла рот, боясь шумно вздохнуть.
– Я…
Но слова охотника утонули в грохоте: по второму этажу прокатились лязг и крики.
– Марк, кретин! Ловите эти чертовы лампы!
Лиля дернулась и толкнула дверь. Хватило легкого касания, и петли протяжно заскрипели.
Охотник и Арина Валерьевна машинально обернулись, а Лиля, заливаясь краской, вышла из своего убежища.
– Что у вас там случилось? Все-таки уронили софиты? – сердито уточнила преподавательница. Девушка пожала плечами.
– Я сейчас договорю с Борисом Алексеевичем и вернусь к вам, – отрезала женщина.
– X… хорошо, – пролепетала Лиля, опуская взгляд. Больше всего на свете ей хотелось развернуться и бегом кинуться к остальным, но…
– Лиля? Цветкова? – позвал мужчина, и девушка вздрогнула: перед глазами всплыла картина, которую она предпочла бы забыть. Обшарпанная палата. Решетки на окнах. Металлическая кровать. Двое мужчин в халатах.
Теперь Лиля вспомнила, где они с ним встречались раньше.
Охотник поманил школьницу, и та подошла, с трудом переставляя ватные ноги.
– Как самочувствие?
– О, у меня все хорошо, – начала Лиля, но заметила, что Арина Валерьевна нахмурилась. Девушка смутилась еще больше и выдала первое, что пришло в голову:
– Я, конечно, немного психанула в конце года, но сейчас уже все хорошо. Я в полнейшей норме, здравом уме, твердой памяти.
Девушка попыталась улыбнуться, но сникла, увидев удивленное лицо охотника. Он не ожидал таких слов. Лиля машинально прижала к себе руку. Конечно, мужчина знал, почему она оказалась в больнице, видел ее замотанные до локтей руки. «Психанула», что за чушь ляпнула?
– Вот как, – пробормотала преподавательница, вновь тяжело вздохнув. Борис отвел глаза, что-то обдумывая, а затем спросил:
– Не хочешь вернуться домой? В школу?
Лиля энергично замотала головой, скрывая накатившую панику. Неужели это конец? Ее выгонят прямо сейчас? Девушка сделала несколько глубоких вдохов.
– Да там фигня, – заметив неодобрительный взгляд Арины Валерьевны, Лиля одернула сама себя. – В школе не то что здесь… здесь все очень полезно и правильно.
Лиля вновь запнулась. Да что она несет? Будто озвучивала рекламу хлопьев для завтрака, но в голову не приходило ничего «своего», искреннего. Ее, наверное, уже считают настоящей тупицей! Студентке захотелось сжаться, натянуть капюшон спортивного костюма на голову и сбежать… но нельзя. Арина Валерьевна и так считала ее неуравновешенной девочкой, а после такого побега уж точно можно собирать вещи.