Лиля послушно занесла данные в блокнот. Где-то в душе еще теплилась надежда, что угрюмость напарника не связана с заданием, которое она выпросила без его ведома.
– Какого ты вообще это сделала?
Да, зная Борю, не стоило на это рассчитывать. Лиля вообще не представляла, чтобы напарник мог впасть в приступ беспричинной меланхолии. Борис в глазах неопытной Лили получил ореол «таинственного героя без страха и упрека», и меньше всего она хотела разочаровать напарника. Впрочем, это не мешало молодой охотнице дерзить или спорить.
– Ты сам просил отнести отчеты. Я зашла в кабинет к Сергею Игоревичу, а там новенький из архива это дело обсуждал, ну, слово за слово, – Лиля ощущала, как горели уши. Ну почему она просто не положила бумаги и не ушла? Почему открыла рот? Чувство вины охватывало Лилю, и девушка выпалила:
– Я думала, что ты порадуешься, а то последнее время мы на задание едем дольше, чем работаем. Отчеты уже можно строчить с закрытыми глазами. И их пишу я…
– Знаешь, сколько я их в свое время накатал? – перебил ее Борис. – Ладно, что там по делу?
– Желтый уровень опасности, парень – аддикт, год назад окончил вуз, неудачно влюбился, и завертелось. Сейчас фрилансит, живет в квартире покойной бабушки, сливает деньги на игру «Танки». Судя по всему, он уже перешел на стадию, когда аддикт подпитывается исключительно окружающими. Парень перестал выходить из квартиры, резко прерывает все попытки выйти на контакт. Как-то так.
– Это все?
Борис маневрировал на дороге с поразительной легкостью, стараясь как можно скорее добраться до места, но у моста они все же встали в пробку.
– Еще его зовут Дмитрий Царев, и… обнаружили аддикцию поздно, – Лиля замялась и замолчала. Именно из-за этого обстоятельства заданию и выдали повышенный уровень сложности. Даже аналитик, который принес дело, говорил об этом с опасением.
Красноречивый взгляд, которым одарил ее напарник, не сулил ничего хорошего. На мгновение Лиля почувствовала себя ребенком, гордящимся выходкой до тех пор, пока не пришел папа и не надавал по заднице.
– Цветкова, что такое «желтый уровень»?
– В каком смысле?
– В прямом, – Борис явно пытался натолкнуть напарницу на какую-то мысль, но Лиля упорно не понимала намеков. Вздохнув, охотник продолжил:
– Хорошо, давай зайдем с другого края. Почему дела маркируют по-разному? Зеленый, желтый, оранжевый, красный.
– Ну… – к сожалению, цитата из учебника не пришла на ум. – Если простыми словами, то сложность зависит от запущенности аддикции у человека. Насколько он опасен для себя и окружающих. Желтый обычно означает, что стадия довольно поздняя и человек будет вести себя неадекватно. Проявить осторожность, при первой возможности обездвижить.
– Понятно. То есть ты даже не представляешь, что именно там на самом деле может быть, да?
– Я много читала…
– Молодец! – Борис уже не скрывал сарказма. – Когда нам попытается оторвать головы спятивший маньяк, я буду знать, что ты хотя бы читала.
Вздохнув, охотник взял себя в руки и выдал один из длиннейших монологов, который Лиле приходилось от него слышать.
– Я не хочу сказать, что уровни опасности, которые присваивают заданиям, – это чушь. Но! Если речь идет о взрослых аддиктах, которых поздно нашли, всегда происходит… какая-нибудь хрень. То, что делу присвоили желтый уровень и разрешили нам ехать вдвоем, не повод радоваться. Да еще и умалчивать какие-либо детали. Молодые охотники пару лет занимаются подростками. И это нормально. Никто, не доучившись, не пытается разбираться с редким аддиктом, которого хрен вылечишь, не лезет на мори. А ты вместо того, чтобы посоветоваться, подумать, пошла и схватила «кота в мешке». Хорошо хоть от Игорича. Есть надежда, что там не полный…
Лиля хотела возразить, но напарник не дал:
– Не смей. Или мы разворачиваемся, едем в отделение и отдаем задание. Там как раз Валер, всякая непонятная нечисть это по его части.
Лиля шумно выдохнула и, чтобы успокоиться, начала перебирать пряди в пушистом хвостике. В голове вертелись лишь слова напарника.
– Думаешь, там может быть настоящий мори? – брякнула Лиля с придыханием.
Борис бросил на девушку немного странный взгляд, который можно было принять за удивление и за легкую тревогу. Помедлив, напарник все же ответил:
– Нет.
– А ты мори видел?
– Видел.
– А они правда такие жуткие, как в учебниках?