— Ты не беременна?
Я не отвечаю. Меня от неё тошнит, и от её вопроса тоже. Я пытаюсь встать и тут же падаю. Нога не слушается — вернее, двигается плохо. Я снова падаю и начинаю реветь. Незнакомый мальчик протягивает салфетку, я смотрю на неё, но не могу себя заставить взять.
Меня ведут к школьному психологу. Ноги не слушаются. Я смотрю на этого парня, что принёс меня, и в упор не узнаю. Перевели недавно? По правде, мне вообще нет никакого дела до ребят с параллели, я их не запоминаю.
Он уходит. Психолог спрашивает:
— Мы можем позвонить твоим родителям, чтобы они тебя забрали. Что-то случилось? Тебя что-то сильно расстроило?
Я плачу и не могу остановиться. Она даёт мне стакан воды, но я не могу заставить себя сделать глоток.
Я возвращаюсь к концу урока. Сон Джэ не смотрит в мою сторону, зато оглядываются все остальные. Уже завтра главной сплетней будет то, что Сон Джэ бросил меня, потому что я залетела. Спасибо медсестре за её «диагноз».
Я открываю учебник и слушаю учителя.
Я сижу в туалете, достав телефон. Это телефон Ан Джи. Его никто не трогал с тех пор, как его не стало — два года, модель уже безнадёжно устарела. Я перебираю фотки и плачу. Дни превратились в бесконечный плач; глаза красные и опухшие круглые сутки. Я не могу успокоиться.
Сон Джэ подходит в коридоре:
— Ты действительно беременна? От меня?
Мне смешно. Я смеюсь сквозь слёзы и отталкиваю его:
— Ненавижу тебя. Скот.
Я ухожу. Меня пересаживают со своего места на заднюю парту. Руки все в царапинах — я опять начала скрести себя ногтями. Хорошо, что у меня есть кошка: всегда есть на кого свалить эти следы.
В классе я выкидываю свой обед из контейнера в пакет, а потом в мусорку.
В туалете снова те отмороженные: повисли на дверке кабинки. Мне уже плевать. Я иду мимо, прямо под их пристальным взглядом, закрыв глаза и заткнув уши. Я хожу с берушами. Отличный лайфхак: отрубает мир процентов на девяносто. Для меня звук — это не просто информация, это способ быть в обществе и взаимодействовать. Ничто так не снимает тревожность, как полное отключение звука.
Потом сижу, листая телефон. Они вырывают его у меня из рук. Я ловлю одну из них за волосы и держу в удушающем захвате. Я сильнее, чем любая из них, и она это чувствует — её глаза лезут из орбит.
Мой голос абсолютно спокоен:
— Я тебе руку сломаю, а скажу, что ты поскользнулась.
Я не шучу. Честно говоря, мне до безумия хочется претворить эту угрозу в жизнь. Я повторяю это ещё раз, глядя ей прямо в лицо. Телефон мне возвращают сразу.
— Господи, да там даже интернета нет, какое же старое дерьмо, — бросает одна из них, отходя в сторону.
Я сижу, уткнувшись в телефон, и вытираю слёзы. Ан Джи был моим социальным клеем. Чувак, который излучал такое дружелюбие, что его хватало на нас двоих.
Ан Джи говорил со всеми, дружил с половиной района — люди постоянно приходили к нам попить воды или просто зависнуть. Казалось, он знал какой-то чит-код для знакомств: выходил на пять минут и уже флиртовал с девчонками, о чём-то договаривался на ходу. За все эти годы у нас побывали все: от ремонтника из компьютерного центра до мелких ильчжинов из нашего района.
Сам он был одарённым в области точных наук. Из нас двоих ему досталось всё: и красота, и ум, и обаяние. Но почему-то именно тот проект из школы для одарённых свернулся раньше времени. А я испытываю жгучее чувство вины за то, что продолжаю жить вместо него, будучи абсолютно бесполезной.
В четверг — психолог. Когда мне плохо, я его с трудом переношу, особенно его вопросы. Он как учитель, который дежурно спрашивает «всё ли в порядке», но при этом совершенно не готов услышать правдивый ответ.
Самое главное — не сболтнуть лишнего. Он как клещ: стоит выдать ему хоть крупицу информации, как он набрасывается, цепляется мёртвой хваткой, начинает её жрать, скрести и сосать, пока она не закончится.
Потом всё как под копирку передаст моей матери. Я даже пожаловаться не могу на то, что в школе распускают про меня такие слухи, потому что она первая прибежит вести меня на проверку и поднимет вонь до небес.
Я иду в сторону бизнес-центра, где мой психолог снимает кабинет — это даже не клиника, а какая-то шарашкина контора. Мне преграждает путь огромный парень в баскетбольной форме.
— Эй, ты! Ты ведь сестра Ан Джи?
Я иду, не останавливаясь, но он преграждает мне путь, разворачивая вокруг оси, как машину на ручнике.
— Ты ведь Су Джи?
Я смотрю на него и не отвечаю.
— Я до него весь год дозвониться не могу, — продолжает он. — Я должен ему обвесы на телефон подогнать. Два года прошло, там же всё устарело, так что я куплю новый, если что. Можешь дать его телефон?
Я вздыхаю:
— Да ладно, забей. Он не в обиде.
— Куда он делся? Он уехал учиться за границу, как хотел?
Я поворачиваюсь:
— Извини, пожалуйста, мне некогда. Я опаздываю на встречу. Мне влетит от родителей, если они узнают, что я опоздала.
— Су джи, передай ему привет от Хана, — он вынимает свой телефон. — Давай, продиктуй мне свой номер, поговорим нормально. Вечером созвонимся…
Я качаю головой:
— У меня нет телефона. Я им вообще не пользуюсь.
Я усаживаюсь в кресло. Этот придурок слюнявит палец, чтобы листать свои записки.
— Как прошла неделя?
— Сносно.
— Как ваши отношения?
Я машу рукой:
— Не зашли… Вы оказались правы: на одном сексе далеко не уедешь.
— Вы расстались?
Я пожимаю плечами:
— Вроде…
— Не жалеете?
Я снова пожимаю плечами:
— Мы не встречались. По крайней мере официально. Так что жалеть не о чем.
— Не скучаете?
Я снова пожимаю плечами:
— Я не хочу говорить о нём, мне неприятно.
— Хорошо. Расскажите, как у вас сейчас дела в школе.
— Успеваемость в норме, к доске больше не вызывали.
— Он ведь нравился вам несколько лет… — продолжает он, не унимаясь.
— Женское сердце изменчиво… Вчера нравился, сегодня уже нет.
Я раздражаюсь. Этот разговор — пустая трата времени, попытка перекидываться словами в споре, которого даже не существует. Он снова что-то надрывно карябает в своём блокноте. Такой энтузиазм… Наверное, уже поставил мне какой-нибудь «сложный» диагноз.
— Возможно, вам трудно выстраивать отношения из-за вашей эмоциональной холодности? — спрашивает он, не поднимая глаз.
— Скорее наоборот, — отрезаю я. — Никому не нравится видеть чужую изнанку. Все хотят радостных, здоровых партнёров, готовых к ебле по первому зову. Тяжело, если ты этим требованиям не соответствуешь.
Всё потому, что тема коснулась секса. Смотри-ка, с каким энтузиазмом принялся корябать свои записи! Видимо, всерьёз настроен хоть что-нибудь да найти.