Люди, в изобилии усыпавшие землю, мало-помалу начали приходить в себя. Я подошел поближе к одному из них. Парень с ужасом пялился на мой живот. Но мне он был совершенно не интересен, чего нельзя было сказать о его добротной зеленой форме - размерчик вроде бы как раз тот, что нужно. Пусть она и была основательно помята и испачкана, это нисколько не умаляло ее ценности в моих глазах. Она была всяко лучше бесполезных клочков ткани. Больше всего радовала расцветка: в такой одежде самое то бродить по лесу или скрываться в кустах, маскировка что надо. Было бы лучше, правда, без дурацкой диагональной полосы вызывающего красного цвета поперек груди (ох уж мне эта геральдика!), но выбирать все равно особо не из чего - в лесу почему-то не нашлось ни одной галантерейной лавки.
- Эй, ты! Раздевайся давай, да побыстрее! - сурово приказал я.
Ужас в глазах моей жертвы усилился. Доблестный воин даже не пошевелился. И долго он вот так будет ужасаться? Хотя я к нему, наверное, слишком строг. Если бы ко мне самому подошел грозный волшебник в одних трусах и потребовал раздеться, то я бы тогда и не знал, что подумать.
- Не бойся, не трону, - снисходительно сказал я. - Мне нужна всего лишь твоя одежда. И пошустрее давай, пока я еще добрый. Будешь тормозить - превращу в лягушку!
Парень, не сводя с меня глаз, принялся лихорадочно расстегивать пуговицы. И до чего я докатился, думал я, наблюдая за процессом разоблачения. Сначала тырил всякую рванину из замковых сундуков, теперь вот снимаю шматье прямо с чужого плеча. Таким макаром мое мировоззрение может необратимо измениться, и придется тогда жить в лесу, как те милые разбойнички.
- Обувку тоже снимай, - пробормотал я, пытаясь попасть в рукава просторной рубахи.
Обмундирование солдата баронской дружины сидело на мне как влитое. Я, наверное, довольно хорошо в нем смотрелся. Это до такой степени грело душу, что я даже пожалел обиженного мной беднягу. Впрочем, не настолько сильно, чтобы возвратить ему его тряпки.
А вот сапоги здорово меня расстроили. По качеству они уступали даже моим прежним, а ведь и те уже успели основательно натереть ноги. К тому же они так благоухали...
- Убери это с глаз моих долой! - содрогнулся я. - Что ж ты за обувью совсем не следишь? А вот одежда твоя мне нравится, - добродушно добавил я. - Так и быть, сегодня я тебя не убью (Как мощно загнул, аж самого проняло!).
Я развернулся. Остальные дружинники уже успели прочухаться и вполне созрели для понимания простых слов.
- Так, все быстро разулись и поставили обувь перед собой! - крикнул я. - Кто будет рыпаться - тот навозный жук. Точнее, станет им.
Все беспрекословно подчинились. Передо мной в момент выстроился несокрушимый ряд сапог. Вот что значит воинская дисциплина. Надо бы Лори ее привить, а то проку от него, размышлял я, примеряя очередную пару. Все-таки Роко Клай, наш незабвенный мастер-сержант, дело говорил, когда грозился научить нас уму-разуму. Вот если бы он ограничился одним лишь моим напарником, это полезное начинание могло бы принести плоды. Я поискал глазами Лори. Тот как раз нагло раздевал какого-то беднягу. Ну вот, что я говорил. Дурной пример заразителен.
А вообще, я чувствовал себя довольно странно, словно оказался в мастерской какого-нибудь трудяги-сапожника, десять лет назад завязавшего с работой, а сейчас вдруг вспомнившего о старых запасах, вытащив их на свет. Такое изобилие второсортного товара, собранного в одном месте, видеть мне еще не доводилось. Масла в огонь подливал Лори, с важным видом расхаживающий вдоль обувной шеренги. Он держал себя так, будто очутился на приеме у аристократа, а не в простецкой компании разутых и раздетых ошалевших солдафонов.
Нам повезло, что эти ребята полны предрассудков и шугаются магии, как демоны - нравоучений жрецов. Если бы они навалились всем скопом, нам бы мало не показалось. Наверное, волшебников не слишком много видали на своем веку. Ихний колдун-травовед, как оказалось, только исподтишка нападать горазд, а когда наткнулся на сильных противников, то сразу притих. Нравятся мне такие простые нравы. Было бы значительно легче, если бы и остальные так уважали волшебников.
Кстати, пока я копался в клочках бывшей одежды, собирая свои металлические звезды, то между делом отметил еще два последствия недавней ворожбы. Первое можно было отнести к числу приятных. Как нетрудно догадаться, все отдыхающие на земле люди были вооружены. Когда-то. Теперь все их мечи представляли собой грубые полосы железа, жадно изъеденные изголодавшейся ржавчиной (судя по валяющимся рядом с хозяевами образчикам). Складывалось впечатление, что стоит вытащить остальные из ножен, как они тут же рассыплются бурой трухой. Таким оружием много не повоюешь. Это может охладить особо вспыльчивых вояк, если им вздумается проверять остроту своих клинков на посторонних. Надеюсь, в закромах барона найдется, чем возместить потерю. Иначе ребятам срочно придется менять профессию. Учитывая их необычные наклонности, из этих типов получатся замечательные огородники. Будут растить особую травку до первого визита борцов с контрабандой, которые, подозреваю, все еще бродят где-то по здешней округе.
Что же касается моего второго наблюдения, то оно меня весьма огорчило. Вся эта безоружная толпа - люди не местные, и прибыли они сюда отнюдь не пешком, в отличие от нас с Лори. Зато теперь возвращаться домой им придется только таким способом: вместо табуна лошадей в наличии имелись одни лишь кожаные обрывки постромок. Предрассудки животных по части магии оказались куда сильнее людских. Печально. Я всерьез планировал позаимствовать помимо одежды еще и парочку лошадок - это ведь даже не конокрадство, а отъем военного трофея. Не то чтобы я горел желанием прокатиться верхом, навыков подобной езды у меня почти что и нет, но ведь лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Но теперь этому не суждено было случиться: трофей благополучно рассеялся по лесу. Там и без того тесно от разных проходимцев, а теперь еще целая прорва немаленьких животных примется зекать по лесным прогалинам.
Сильно помятый господин барон с кряхтением сполз со своего возвышения. Он не участвовал во всеобщем параде обуви, ему это было бы несолидно, и сейчас попирал обутыми ногами ребра незадачливого знахаря, не оказывая никакого уважения к седине в его бороде. Смотреть надо, куда слазишь, а то так ведь и ноги подвернуть можно.
Сразу было видно, что барона очень расстроили нанесенный финансовый ущерб и босые ноги личной дружины: ребята пока не решались расхватывать отвергнутую нами обувку. Однако вельможа лишь поморщился вместо того, чтобы призвать своих людей к возмездию.
- Не скажете, откуда вы пришли? - неожиданно учтиво поинтересовался он.
- Мы ж уже говорили, что из Эйвериала, - растерялся я.
- Слухи не врали, - печально вздохнул господин барон, - что там объявилось множество могучих волшебников. Собирайтесь! - обратился он дружинникам. - Сначала поймайте сбежавших лошадей, а потом все возвращаемся в замок.
Как-то странно все закончилось, впрочем, нам грех жаловаться: мы же остались целы и невредимы, вдобавок крепко наваляли врагам и посрамили колдуна, возомнившего о себе невесть что. Слухи сильно сыграли нам на руку. И как же легко удалось примазаться к чужой славе. Удивительнее всего было то, как сумели слухи распространиться среди охочих до них людей, минуя пустынные территории. Не птицы же перелетные их разносили!
Для дальнейшего путешествия мы оказались экипированы получше, чем до инцидента с бароном, но все еще недостаточно. Зато наш статус сильно подскочил: раньше мы выглядели как обычные бродяги, теперь же с гордостью носили на себе солдатские мундиры. Вот только имени своего начальника так и не удосужились узнать. А ведь в его владениях нам появляться отныне совсем не резон. Так, вычеркиваем одного барона из трех. Число мест, куда можно податься, стремительно уменьшается. А это значит, что трудности, и без того немалые, лишь возрастают.
И вновь стал донимать настырный вопрос, куда податься на этот раз. Спрашивать дорогу в Эйвериал у обиженного коллектива стало бы не самой лучшей идеей, а о других ориентирах ничего не было известно. Оставалось лишь вернуться в лес на свой страх и риск и попробовать все-таки его пересечь. Я невольно, но искренне желал, чтобы недостижимый Холмолесов провалился в подземье, пусть даже и с нашими вещами вместе: этот бесконечный лес уже в печенках сидит. Не мешало бы хорошенько порубить его на дрова, вместе с засевшей там шантрапой.