Она послушно выпила отвар лечебных трав, натянула рубашку и привычно подвинулась к краю, освобождая место для него. Он подошел к кровати.
— Нет, Беда. Сегодня ты будешь наслаждаться спокойным сном в одиночестве. Жар спал, и я с удовольствием отправлюсь согревать постель какой-нибудь прелестницы, а ты будешь отдыхать.
Он поправил одеяло и вышел, а она почувствовала острый укол ревности. Впервые она испытала это чувство и испугалась. Испугалась, того что это означало. Она влюбилась в него. А он видел в ней лишь товарища. Друга. Но не женщину. Она зарылась под одеяло с головой и вспоминала, запах его тела, его тепло. Ей не хватало тепла его рук, его дыхания, его сердцебиения. Постель была пустой и холодной, холодной, как объятия самой смерти. И она заплакала. Уснула она, когда уже светало, уснула в слезах.
Утром он пришел как ни в чем не бывало.
— Просыпайся, соня. Пора упражняться.
Она натянула одеяло на свою голову, всем своим видом давая ему понять, что она не желает его видеть, не желает с ним говорить, не желает упражняться.
— Нет, Беда. Так не пойдет, — сказал он, срывая с нее одеяло. — Не бойся сегодня будут занятия не по музыке, мы займемся с тобой отработкой метания ножей. Надеюсь, это поднимет тебе настроение. Эй, ты чего? Плохо выглядишь, плохо спала?
— Ты тоже, — буркнула она в ответ, чем вызвала его смех.
— О, милая, конечно я плохо выгляжу, я совсем не поспал. Горячая попалась девица, ненасытная, словно суккуб, не дала мне глаз сомкнуть.
— Ла-ла-ла, — произнесла она закрыв уши.
— Понятно, тебе не интересно. Хорошо. Не буду вдаваться в подробности. На-ка, я тут зашел к местному кузнецу по дороге, и купил тебе парочку неплохих метательных ножей. Будет чем тренироваться. А вот и мишень, — он поставил на стол небольшое яблоко.
— Я бы предпочла человека, — огрызнулась она.
Он сделал вид, что не понял намека и протянул ей нож. Она крутила в руках аккуратный ножик.
— Почему ты делаешь это? Ты же говорил, что мы должны все забыть.
— Говорил, но после нападения, все изменилось. Теперь они не оставят меня в покое, теперь начнется настоящая охота, и мы должны быть готовы к этому. Я, конечно, предпочел бы, остаться один на один с этой проблемой, но боюсь, что мне не удастся так просто избавиться от тебя, моя навязчивая спутница.
Она презрительно фыркнула и метнула нож. Пролетев через комнату, нож задел самый край яблока и вошел в стену.
— Хм, — произнес Лерд, доставая нож из стены и подавая ей. — Придется доплатить хозяину за испорченные стены и мебель. Плохо, давай еще раз.
Прошла неделя. Лерд позволил ей вставать и ходить по комнате. Она с трудом передвигала ноги, ныло плечо, резало в боку, но она упорно продолжала двигаться. Он наблюдал за ею упорными попытками с умилением. Как отец, который видит первые шаги своего ребенка. Отец! Она ненавидела в нем это. Она хотела его объятий, мечтала о его поцелуях, а он видел в ней ребенка. Она злилась и все настойчивее добивалась его похвалы и одобрения.
Прошла еще неделя. Они оставили уже привычные комнаты и двинулись в путь. К вечеру они добрались до небольшой деревеньки. Исполнив несколько песен Лерд оплатил их постой и проводил ее до комнаты.
— Иди спать, Беда.
— А ты? — зло прищурилась она.
Он улыбнулся.
— Не жди меня, запри дверь, думаю сегодня я буду спать в другом месте, — сладко потянулся он.
Она сжала кулаки, но послушно закрыла дверь и закрыла засов. Она опять проплакала всю ночь. Он так и не появился, даже утром, когда она вышла в обеденную залу и хозяин подал ей остатки вчерашнего ужина, она же попросила вина и не долго думая, осушила кувшин до дна. Его не было. Юношеское воображение, обостренное алкоголем, услужливо рисовало ей картинки из запрещенных книг. Перед ее внутренним взглядом он обнимал женщину, целовал ее губы, раздевал и потом она слышала ее томные вздохи, дорисовывать картинку дальше она так и не решалась, ей было мерзко. Она поела и вернулась в комнату. Ждать его. Ждать, чтобы все ему высказать. Но алкоголь взял верх, и она уснула. Проснулась она от звука открывающейся двери и незаметно перехватила нож. Он тихо проскользнул в комнату, тихонько притворив за собой дверь. Она разозлилась еще больше.