— Она. Страхолюдина эта. Слыхал я, что вы всех привечаете, но такого я не видел ни разу в жизни своей. Видно и вам она не сильно по душе, что одна везде ходит, — промолвил молодой воин.
— Замолчи, Корин, дурак ты еще молодой. Не слушайте его, командор. Я сидел с ней у костра, — заговорил молчавший до того эльф. — Молодой он еще, не понимает ничего. А вот я сразу понял, что девчушке немало досталось на ее веку. Она достойно представила Хранителей. Я был у разлома, когда она там появилась, словно ураган она сметала демонов. Ножами так орудовала, что даже я засмотрелся, таких мастеров еще поискать надо, да и врядли еще сыщешь. Глядя на нее, сразу я понял, что вы не только на словах воюете. Ни одну битва девчушка прошла. Не жалела себя, ради общего блага. Не из тех она кто за спинами стоит и команды раздает, она настоящая. Истинный лидер, который будет впереди отряда, идущего на смерть и не усомниться, и в людей вселит уверенность. Сильная она, командор. Отвыкли мы уже от таких. Наши-то барышни все больше в балах себя проявляют, а не в битвах. А я за ней бы пошел. Даже не задумался бы.
— Мирриэль, — тихо сказал Кален. — Почему юноша назвал ее страхолюдиной? Когда мы с ней расставались…
Молодой эльф рассмеялся.
— Да потому, что зомби бывают посимпатичнее. Кожа прозрачная, видно как кровь по венам бежит, шрам на шраме, живого места нет, я только глянул на нее и меня в дрожь бросило. Говорят, что она передовой отряд целый перебила, так хотела с королем встретиться.
Кален нахмурился, его Мирра не могла этого сделать. Да и описание ее внешности не укладывалось у него в голове.
— Враки, — отмахнулся от его слов старший эльф. — Отряд Ваззина вернулся в полном составе, напуганные, но живые, хороший она им урок преподала. Только вот сам Ваззин сгинул в одной из схваток с демонами. Достойный был воин. Не слушай, командор, этих домыслов. Не было зла в ее глазах. Боль была. Сильная, нестерпимая. Но это только я, наверное, и заметил. Приветлива она была и улыбалась. Ела с нами и пила. Из замка бежала, неловко ей там было среди наших ряженных. А с нами она была мила и добра. В лазарет ходила, раненных лечила, да так, что лекари только диву давались. Безнадежных на ноги ставила. Сестра моя дежурила раз в лазарете и видела все. Говорит, подходит она к воину, которому рану прижигали, чтобы кровь остановить, а не помогло. А она подошла, улыбнулась, руки на рану положила и глаза закрыла. Руки убирает через мгновенье, а раны, как и не было, только шрам остался. И воин спит крепко, хотя до того от боли мучился, стонал.
— Это она может, — улыбнулся Кален. — Хоть и не любит, когда за ней наблюдают.
— Да уж поняли мы, что она не любит этого. Всегда одна. Увидит лицо знакомое, улыбнется и быстрее уйти старается, или капюшоном укрыться. Молодой король ее привечал, но она сторонилась всегда. Что ты, Видящий, в лице поменялся? За нее тревожишься?
— Да, — не стал скрывать Кален. — Давно уже не видел ее, много прошло времени, а от нее ни одной весточки, вот я и решил у вас разведать, что да как.
Молодой эльф удивленно посмотрел на статного воина в белой одежде.
— Совсем у вас людей глаза не видят. Что нашел ты в ней?
Энель сперва испугалась, что Кален схватится за кинжал, но командор ответил очень спокойно.
— То, чего в других нет, — Кален задумчиво смотрел в огонь.
Пожав плечами, молодой эльф отошел от костра. За ним последовал и другой. Остался один, тот, что осаживал грубости своих молодых собратьев.
— Ты не слушай их, командор. Глупые еще. Мы-то с тобой бывалые вояки и понимаем, что женская красота не в рюшах кроется и не серебром подчеркивается.
— Скажи мне, эльф, когда уходила она видел ее кто-нибудь?
— Утром она ушла, еще до рассвета. Не простилась ни с кем. Никто не видел ее, и не знает куда она отправилась. Но король наш благодарен ей за все, потому мы и здесь.
— Жаль. Хотел спросить я об одной детали, да, видно никто не ответит мне.
— А ты спроси, человек. Может и смогу чем помочь.
Кален протянул руки к огню, и задумался.
— На груди у нее украшение было, простой листок на тонкой цепочке…
— Был, я видел его. Она его все время в руках держала, перебирала, словно думала о чем-то. А потом такую же цепочку во дворце нашли, на ступенях у трона.
— Нашли? — переспросил Кален.
— Да, после одного из балов, как раз перед уходом ее. Всех гостей спрашивали, никто не признал своей вещицу, только король наш, когда в руки взял эту цепочку, побледнел и пальцы разжал, словно не цепочка там была, а змея какая.
— Оставила значит, а как король к ней относился?