— Это невозможно, — произнесла Энель, внимательно рассматривая свои ногти.
— Возможно, милая моя. И я удивлен, что ты все еще не понимаешь. Конечно, они не могут просто вернуться, но они могут перевоплотиться. Священная книга отрицает такое понятие, как Колесо Жизни, но мы уже понимаем, что Священная книга слишком часто ошибается. А если вспомнить о Колесе, то многое становится на свои места. Души, не завершившие свои дела не находят покоя, они возвращаются в мир снова и снова, стремясь окончить то, что им предначертано. Элирия и Орлен умерли, но вряд ли дух Дракона Равновесия может обрести покой, зная, что угрожает нашему миру, так же, как и дух Орлена, который не смог помочь Элирии вовремя и не может себя за это простить. Их души, будут бесконечно получать новые тела и будут проживать, казалось бы, обычные жизни, до той поры, пока не потребуется их помощь, пока они не смогут закончить все свои дела. Но я хотел вернуться к разоблачению лжи в Священной книге. Создатель. Кто это? Что это? Что он создал? В священную книгу верят только люди. Значит, это имеет отношение только к ним, значит он создал что-то только для них. А что люди получили накануне последней битвы?
— Магия, — прошептала Энель и странно посмотрела на Калена, тот был безучастен.
— Умница, Беда! Магия. Создатель дал людям магию. А мы уже знаем, кто дал людям магию. Орлен — Белый дракон. Отсюда вывод, что Создатель — это и есть Белый дракон. А вот все остальное — это уже выдумки людей. Единственное зерно истины во всей книге — это Создатель, Орлен. Ну а теперь вернемся к вопросу перерождения. Тут все просто. Элирия — должна возродиться женщиной, и исходя из ее любви к эльфам, она должна быть эльфийкой. А Орлен, должен быть мужчиной. Мужчиной, с непоколебимой верой в Создателя, потому что он и есть — Создатель. Итак, это мужчина, воспитанный в одном из орденов. Нейтралов — отметаем, их цвет — серый. Ищущие — не подходят, их вера поверхностна, она не проходит нужных испытаний. Остаются только Видящие. Воины в белых одеждах. Воины, принимающие веру без ропота и готовые жертвовать своими жизнями во имя Создателя и черпающие свою силу в молитвах. Но, даже сузив круг поиска лишь до одного ордена, у нас остается масса кандидатов. Ведь все Видящие — мужчины. И тут на помощь нам приходит анализ. Если в тебе дремлет древний дух, рано или поздно он начнет проявлять себя. Ты начнешь отличаться от всех остальных людей. И что мы имеем в сухом остатке, Энель? Ты понимаешь?
Энель ничего не ответила, ее глаза расширились, и она в упор смотрела на старого друга, все еще недвижно сидящего на стуле и судорожно сжимающего виски.
— Лерд, ты хочешь сказать, что Кален — воплощение Орлена?
— Именно, девочка моя. Ты поняла. Конечно, когда ты меня сюда притащила я даже и не представлял, чем это может закончится. Но, я получил гораздо больше, чем рассчитывал… Это все объясняет. Он смог отказаться от обата, вещества, которое сам же и придумал, чтобы улучшить способности своих воинов, чтобы они могли найти Источник, чтобы он смог наполнить его своей силой и дать людям шанс выстоять в битве с Калисто. А судя по вашим немногим оговоркам и моим данным, ваша Мирриэль — очень странная эльфийка, обладающая необычайными способностями, в частности, она легко излечивает любые раны…
— Не любые, — проговорил Кален. — она не может лечить себя. Не может возвращать к жизни, она может помочь, только пока бьется сердце. Дарк говорил мне об этом, он намекал… Он сказал, что Калисто ищет именно меня, поэтому я и не должен…
— Это важное дополнение и его мне еще предстоит обдумать, но суть, мои юные слушатели, вы уловили. Ваша Мирриэль…
— Воплощение Элирии, — медленно проговорила шпионка. — В бреду она говорила, что Зеленый еще не обрел свою силу, а Белый еще не вернулся, тогда у Калена еще не проявлялось столько необычных способностей. Она говорила именно об этом, Кален, что ты думаешь по этому поводу?
— Ничего. Я очень устал. Слишком много чужих мыслей. Какое это имеет значение? Даже если это и так?
— Мы должны найти Источник, чтобы и ты и Мирриэль вернули свои силы и одержали победу над Калисто, — спокойно заметил Лерд. — Иначе у нас нет шансов.