— Смогу, если ты позволишь, но уже не хочу, — честно призналась она. — Никто ничего не видит. А Кален и Кара и так обо всем знают, их мы ничем уже не удивим. Так что?
— Пойдем кушать? — предложил он, целуя ее ладонь. — А вечером мы сможем поговорить.
Она кивнула, впервые с детства ощущая, радость и грусть одновременно.
За едой не обсуждали дела. Наслаждаясь простой походной пищей, все хранили молчание. Счастливый Крис набивал полный рот и пытался говорить в одно и то же время, за что получал тычки от строгой тетушки. Энель хранила напряженное молчание, она сама не могла поверить в то, что произошло во время поединка и теперь злилась на себя, избегая смотреть в сторону Гранда. Мастер меча с удовольствием рассказывал любопытному Крису очередной эпизод своих длительных странствий. Кален молчал и был рассеян. Его тревожило возникшее утром чувство холода и пустоты.
— Кален, — судя по всему не в первый раз обратилась Кара к Видящему. — Ты оглох что ли?
Кален пригладил волосы и посмотрел на подругу.
— Прости, Кара, что ты сказала?
— Я говорю с детьми что решать будем? Отправим их в вашу цитадель или заберем в Держащий небеса?
— Думаю, что под защитой Хранителей им будет лучше и безопаснее, несмотря на наши усилия, сомневаюсь, что нам удастся избежать военных столкновений, детям лучше быть подальше от тягот военного времени.
— Ты так рассуждаешь, Кален, словно смирился с неизбежным. Но мы не сможем укрыть всех детей в Держащем небеса.
— И это меня тревожит, Энель, — жестко прервал ее командор. — Мне очень жаль, что мы не смогли предотвратить возвращение Калисто, мне очень жаль, что теперь простым людям придется платить за нашу нерасторопность.
— Ты чувствуешь свою вину, командор? — удивился Ворон.
— Да, Лерд, именно так! Я виноват в том, что происходит. Если бы не моя глупость, если бы не бессмысленные странствия Мирры, на которые ее обрек я, если бы не ее плен, если бы удалось избежать всего этого, если бы мы смогли сразу ей довериться и помочь осуществить задуманное, возможно сейчас ни нам, ни детям, никому бы не угрожала война. Но вместо этого, — он сжал зубы. — Мы вынуждены мириться с последствиями и едва успеваем разбирать весь тот бардак, который сами же и допустили.
— Ты что-то не в духе сегодня, командор, — спокойно заметила Энель. — Что тревожит тебя?
Он даже не посмотрел на нее. Шпионка удивленно приподняла бровь, такого он себе обычно не позволял, только если дело не касалось Мирриэль. Едва речь заходила о его возлюбленной он становился скрытным и нервным. Кара лишь хмыкнула.
— Сама что ли не знаешь? Эта деваха бродит по миру, а он страдает, уж больше года как она его окрутила и, вильнув хвостом, исчезла.
Гранд напрягся, Лерд удивленно взглянул на Кару, Энель пыталась рассмотреть на каменном лице Видящего хоть что-то, но не видела ничего. Кален поднял тяжелый взгляд на Кару.
— А ты все никак не успокоишься, Кара? Тебе все неймется? Займись ты уже своими делами, вон полный лагерь вояк, которые скоро забудут, как меч держать, а ты прохлаждаешься!
— Эй, остынь, воин! — вмешался Гранд. — Я сказал уже тебе, что ей ничего не может угрожать, с ней все будет хорошо. Что нашло на тебя?
— Хорошо? Как может быть с ней все хорошо? Она всегда находит неприятности, всегда сунет голову в самое пекло, ради всех нас, пытаясь нас спасти. И что она делает чтобы спасти моего сына и твоего, Кара, племянника? Она становится демоном! Она отринула свет, ради того, чтобы Крис был спасен. Ради меня! А что сделал я? Чем я могу ей помочь? Как остановить это? — он закрыл глаза. — Это безумие! Я ничего не могу сделать. Только ждать, пока она делает все, пока она умирает сотни раз за каждого из нас, за тех, кого знает и о ком не имеет понятия, пока она страдает. Кто я после этого?
— Ты тот, кто заставляет биться ее сердце, тот ради которого она живет и совершает все это, Кален, — положив руку на его плечо тихо сказал Гранд. — Ты источник ее силы, ее воли к жизни. И этого уже достаточно. Но, если тебе натерпится помахать мечом — все в твоих руках. В Держащем небеса хватает опытных воинов, способных заменить тебя, в этот период затишья. Тебя манит дорога, друг мой, и я тебя понимаю. Я готов тебя сопровождать, куда бы ты не отправился. Единственное, о чем вынужден тебя просить, мы будем путешествовать инкогнито. Никто не должен узнать кто ты.
Кален слабо улыбнулся.
— Но, Кален, — попыталась вмешаться Энель. — Ты только вчера встретился с сыном, и хочешь снова его оставить? Ты подумал о нем?
— Теперь ты пытаешься мною манипулировать, Энель? Вы молчали двенадцать лет, обе, а теперь ты взываешь к моему чувству долга? Очень спорные методы.