Адель аккуратно вернула стрелу в колчан и повесила лук за спину.
— Вставай, кормилица! Родители-то где твои?
Девчонка размазала рукавом грязь по лицу и поднялась.
— Нету. Одни мы. Отец на войну ушел, а мать две недели тому, разбойники на дороге убили, когда она в лес пошла.
— Разбойники значит, — зло прошептала Адель уже сожалея, что их смерть была слишком быстрой, сейчас она бы заставила их страдать. — Где брат твой?
— Дома, ждет меня.
— Веди, — спокойно распорядилась демонесса.
Девочка послушно побрела впереди странной незнакомки, указывая путь в их хибарку. Пройдя несколько шагов, девчушка остановилась и робко подняла глаза на свою спасительницу.
— Спасибо вам, миледи. Он бы мне точно руку отрубил.
— А ты не воруй, — отрезала Адель, обескураженная такой искренней благодарностью.
Девочка вытерла текущие слезы и отвернулась, направляясь к самому краю деревеньки. У самого частокола опираясь на него перекошенной стеной стояла хижина с дырой вместо двери. Оттуда доносился жалобный плачь. Девчушка бросилась внутрь. Адель брезгливо осмотрела строение и пригнувшись, чтобы не задеть хлипкий косяк, проскользнула в темноту. Внутри было темно, демонесса ругнулась.
— И как вы тут выживаете?
— Плохо, — честно ответила девочка. — Нас из дома выгнали, батя-то хороший дом построил, там теперь эти двое живут, что стражей тут заменяют. Раньше хорошо было, там и печь была и кровати, и еда была. А как мать убили, нас и выгнали, кому мы нужны, сироты? Никому лишних ртов не надо.
Девочка сидела на грязной соломе, прижимая к себе маленький комочек.
— Сколько ему? — зверея спросила Адель.
В хижинке вдруг ярко блеснул огненный лук, Адель уже не могла сдерживать гнев, ее сила прорывалась сквозь хлипкий образ простой странницы.
— Четыре скоро. А ты магичка?
— Почти, — прошептала Адель и голос ее звенел от злобы. — Немного лучше, чем магичка, девочка. Бери своего брата, пойдем в таверну, накормлю вас, а там уж разберемся с вашими обидчиками.
— У меня нечем заплатить за еду, миледи, если бы было что-то я бы сама купила…
— Я разве сказала, что тебе придется за это платить, дитя? Я сказала: «Накормлю». И поторопись, я не повторяю дважды.
Она поспешно вышла из ветхой хибарки. Следом за ней поспешно выбрались дети.
— Идем, — бросила она, направляясь к корчме.
Дверь в таверну она открыла ногой, словно опасаясь испачкаться, прикасаясь к тем предметам, до которых дотрагивались люди. Отбросив осторожность, она не стала менять облик и скрывать себя за иллюзией.
— Хозяин, — рявкнула она, едва дети оказались около нее. — Детей вымыть, немедля, и за мой стол.
— Я что нянька с детворой возиться али банщик, — попытался возразить корчмарь.
— Жене прикажи, хозяин, коли сам брезгуешь! Ей-то небось не впервой!
— Я, — попытался возразить еще не понимающий ничего хозяин.
— Немедля, — еще раз рявкнула Адель, резким движением она сорвала с пояса длинную плеть. — Пока я не разнесла все твое заведение по бревнам, вместе со всеми, кто здесь находится!
— Эльфийское отребье, совсем страх эти остроухие потеряли, забыли кто здесь хозяин? Напомнить тебе?
Адель зло сверкнула глазами, повернулась к говорившему и хлесткий удар длинной плети пришелся ему как раз по середине лица. Соприкоснувшись с кожей человека плеть вспыхнула ярким огнем, оставляя на его лице глубокий рваный ожог. Никто не успел ничего понять, а демонесса уже стояла около орущего от боли мужчины. Она резко схватила его за волосы и потянула назад.
— Не смей так говорить о моем народе, урод! Это вы забыли кто здесь хозяин, кто древняя раса, кто спас вас всех. Это вы потеряли честь и страх, вы низкие и подлые существа, я сделаю одолжение этому миру, избавив его от подобных существ, мразь.
Коротким движением она резко рванула его голову назад, в повисшей тишине звонко хрустнул позвоночник, и мужчина упал на пол. Адель с удовольствием пнула мертвое тело красивым сапожком тонкой выделки и поправила тонкий золотой пояс.
— Еще есть желающие мне противоречить или угрожать? — обвела она ненавидящим взглядом притихших людей. — Хозяин, дети все еще не умыты, я отдала распоряжение, или мне повторить? И только попробуй сделать что-нибудь этим сироткам, шкуру спущу, я не шучу, мне запасные сапоги нужны, человеческая кожа вполне подойдет.
Испуганный хозяин взял замерших детей за руки и повел в сторону кухни.
— Пока нет детей, могу выслушать ваши возражения, отребье!