— Разбойники?
— Ну вот, разбойники, — вздохнула Адель. — Определись уже, человек. Эти двое — стражи, а те трое — разбойники, а хлебали они одну похлебку.
Хозяин ничего не ответил, лишь опустил голову.
— Нелюди вы, детей в беде бросили. С теми тремя я разобралась и с этими разберусь. Помогу вам, недостойные. А вы-то сами, селяне, за кого в этой войне?
— Ну так, госпожа, дело известное. Королева уже задушила налогами, житья нет, а ей все балы да наряды, вот в конце зимы опять прием назначен, а у нас уже запасы на посев, что оставляли на стол идут, только б до весны дотянуть. Фредерик — он мужик военный, навел бы порядок, коль бы выпала ему такая оказия. Да сестрица его к трону не подпустит, вот и воюют.
Адель усмехнулась.
— Так что ж вы не противитесь? Коли три-четыре таких села как ваше собрать, сможете отстоять свои хибары, даже перед сотней стражей, вы ж мужики работящие, вам не привыкать кровь да пот проливать, а стражи эти — тьфу, так название одно, только баб да детей пугать, да и то не каждая баба испугается. Не дело это. Ты подумай о моих словах, да и предложи ополчение собрать. А то у них балы и еда на золоте, а вы детей голодом морите! Без таких как вы Фредерик правды не добьется. Ладно, не трясись тут, ступай. А вы мелкота ешьте от пуза, никто вас больше не обидит, я позабочусь. А батя вернется и заживете, как прежде. Ты мне, девочка, скажи где ваш прежний дом искать, пойду со стражами побеседую, пока вы с едой управитесь, глядишь, и одумаются они, вернут чужое.
Девчушка стала объяснять, не переставая жевать, но Адель не понимала ни слова. К их столу несмело подошел один из мужиков.
— Отведу я тебя, госпожа, покажу их дом. Права ты во всем, не надо было нам позволять этим извергам детей обижать. Да только боязно нам против королевы идти. Потом же, если что и наши дети сиротами останутся, а то и их…
— А иначе ничего и не выйдет, — смерила она его холодным взглядом. — Все надеетесь, что за вас все сделают? Другие будут руки кровью марать, а вы в тепле да сытости отсидитесь? Так не бывает. Хотите что-то изменить, прикладывайте силы, вооружайтесь, сопротивляйтесь, страдайте и умирайте. Но не скотами на бойне, а людьми, как те, кто против орков стояли, кто свои жизни клал на ваших войнах, пока вы в тепле отсиживались да детей делали. Совсем вы, люди, гордость потеряли. Да и королева ваша — дура. Тут демоны рвутся из своего мира тьмы, а она балы закатывает. Того и гляди орки из-за реки полезут, а она в войнушку с братом играет. Тьфу. Ладно, веди давай, а то что-то я разошлась, плохо она на меня влияет.
— Кто, госпожа, — переспросил удивленный селянин.
— Знакомая одна, — огрызнулась Адель, поднимаясь. — Чтоб ей демон ж… уши надрал. Ешьте, дети.
Они вышли в темноту ночи и направились в центр поселения.
— Их отец, у нас как бы воеводой был, он и частокол поставил и оборону организовывал, пока не ушел за Фредерика драться. Хороший мужик, правильный. Такой какими и нам бы стать надо, как ты и говоришь, госпожа. Да только говоришь ты складно, а кто ты не могу понять? Тех, в корчме, ты быстро уложила, хоть с виду девчонка совсем молоденькая.
— Я — эльфийка, наш возраст так просто не определишь. Не надо тебе знать кто я, человек, а то умрешь раньше времени. Путница я. Просто мимо проходила.
Человек лишь кивнул, и указал на добротный дом.
— Вот их дом отчий. Те, что напали на тебя, они с королевскими стражами пришли, — будто оправдываясь добавил он. — Они тоже разбойничали, думаю я. В шайке той, человек десять насчитывали, вот так и выходит: трое у ворот, двое здесь и шестеро, что в корчме были.
— Иди, человек, своей дорогой. Ты вроде, мужик неплохой, присмотри за детьми, пока их отец вернется. Чтоб не обидел никто их больше. Натерпелись они уже.
— Отчего ж не присмотреть, присмотрю, как этих разбойников не станет, мы снова дружно заживем, — мечтательно произнес он. — У меня своих трое, чуть постарше этих. Так что и одежду найдем и обувь, да и где трое, там и пятеро — не беда, только бы до весны дотянуть.
— Разберусь я с этими стражами, а там посмотрим, может и до королевы вашей дело дойдет, — лукаво улыбнулась демонесса.
— Пройди свой путь достойно, — тихо прошептал мужик и пошел назад в корчму.
Адель проводила его взглядом.
— Достойно! Совсем люди не понимают, что говорят. Демону он напутствие церковное дает, — она покачала головой. — Мирра, как ты терпишь их глупость? Ах, ну да, ты же не можешь мне отвечать, занята своими поисками. Достойно, придумают же!
Она дернула дверь, но та не поддалась.
— Ну не крушить же дом? Детям там еще жить. Ох, что я делаю? Демон, который заботится о житье человеческих детей? Засмеют меня на той стороне, позора не оберусь! А все Мирриэль с ее влиянием и воспоминания о Крысе. Ох, мальчишка, что ж ты со мной сделал.