— Все демоны такие?
— Какие?
— У вас всего три мысли: утолить голод, подраться и спариться.
От громкого смеха демона задрожал даже песок.
— А люди другие? У них те же мысли. Просто мы не скрываем своих желаний и намерений, а люди еще интриги устраивают и прочие мерзости. Демон убивает, глядя в лицо, а не в спину, а у вас есть целая лига убийц, которые тренируются убивать в спину или того хуже — травить!
— Ты ничего не понимаешь, демон! Как вообще ты можешь судить о людях, ты же демон — порождение тьмы, как и мерзкие твари, что рвались на свободу, когда погибла Элрина.
— Не сравнивай меня с лурнаком, девчонка! — он злобно зарычал и одним махом подмял ее под себя, с силой вдавливая ее руки в песок. — Я все знаю о людях, я защищаю их пытаясь остановить вторжение изголодавшихся братьев в их мир, по эту сторону.
Он прижал ее лицо к земле и зашептал на ухо.
— Никогда не сравнивай демонов с лурнаками, это оскорбление, которое тебе не простят. И никому никогда в этом мире больше не говори того, что сейчас рассказала мне. Ты не представляешь, как ценятся у нас невинные девицы, если кто-то догадается — тебе уже не отвертеться. Хочешь остаться целой — веди себя, как Адель. И что ты сможешь сделать, милая, сейчас ты в моей власти. Мне стоит лишь немного напрячься, перехватить твои нежные ручки в одну из своих, и твоя тоненькая одежонка разорвется в клочья, и я с легкостью получу свой приз. У тебя такая нежная кожа, ты так соблазнительно сопротивляешься…
Она почувствовала, как дыхание демона обожгло ей плечо и острые клыки впились в шею, не разрывая, но царапая кожу. Он слизал шершавым языком выступившую кровь, и замер, словно размышляя не поступить ли так, как он только что описал. Она еще раз попыталась вырваться, но жесткий локоть уперся ей в щеку, вдавливая голову в песок, да с такой силой, что ей пришлось отплевываться от забившихся в рот пещинок. Она поняла, что сопротивление бесполезно и не могла не ругать себя за очередную глупость. Демон тяжело дышал у нее над ухом.
— Темная, — его голос показался почти нежным. — Забудь о нем, на некоторое время. Я не хочу учинять насилие над тобой, но, если ты перестанешь сопротивляться и позволишь всему случится, ты не пожалеешь.
— Нет, демон. Не позволю. Лучше смерть. Однажды я уже предала его, больше этого не будет, — она вспомнила, как ответила на поцелуи Ваззина, как кружилась тогда ее голова.
Воспоминания о нем болью отозвались в сердце. Она вспомнила, как убила его, вспомнила как вела его по этому миру, чтобы принести его в жертву, ради жизни его брата. В этот момент хватка демона ослабла, и он свалился на бок, рядом с ней.
— Прекрати немедленно! — закричал Огюстос. — Ты не понимаешь, сейчас твою энергию учуют сотни голодных демонов, даже я не смогу тебе помочь, они разорвут тебя в клочья.
— Но я ничего не делаю, — растеряно пробормотала она.
— Ты вспомнила кого-то умершего, и едва не утопила меня в своей энергии. Это слишком много, я больше не смогу ее поглощать, прекрати!
Она переключилась на мысль о Калене, пытаясь заглушить ту боль, что вызвали воспоминания. Демон тяжело дышал, лежа на песке он рассматривал серый небосвод.
— Как она позволила тебе сюда отправиться и ничего не рассказала? Хотя это похоже на нашу принцессу. Она всех подвергает испытаниям, считает, что тот, кто достоин сможет их пройти, а недостойным не место в этом мире. Но твоя глупость тебя погубит. Я едва смог сдержать эту волну, ты смерти ищешь?
— Нет, — почти жалобно сказала она, опуская глаза. — Я все делаю, чтобы выжить.
— А мне кажется наоборот. Ладно. Я понимаю, ты не хотела, чтобы я задохнулся. Но пойми и меня правильно, я уже несколько тысячелетий питаюсь крохами, что удается умыкнуть Адель, а ты тут выплескиваешь на меня такую гору эмоций и переживаний, я был не готов к такому пиршеству.
— Но я жива, ты не тронул меня, как ты получил пищу?
— Дуреха ты все-таки. Как ты умудряешься выживать в своем мире?
— Ты мне напомнил одного знакомого, он тоже частенько задавал мне такой вопрос, — она улыбнулась, вспоминая Гранда. — Наверное, просто еще не пришел мой час. Так что там насчет моей энергии?
— Ты сама мне ее отдала, когда вспомнила о умершем друге. И твоих эмоций было так много, ты очень сильно терзаешь себя, тебя переполняет горечь.
— Слишком много смертей. Нужно все это остановить. Мне пора, Огюстос. Чем быстрее я найду ее, тем быстрее я смогу вернуться и положить конец всему этому.
— Постой, торопыга, как она умерла?