— Вы столь милы, Калисто, — скривились его тонкие губы. — Но, боюсь, вы не представляете, какого рода досуг я предпочитаю.
— Отчего же, магистр. Специально для вас вчера изловили совсем еще молоденькую эльфийку, — Калисто многозначительно приподняла бровь. — У нее чудесная кожа, очень красивые серые глаза, светлые волосы, небольшая грудь и упругая попка. Просто конфетка, магистр. Надеюсь я угадала ваши предпочтения?
Магистр облизал пересохшие губы и кивнул.
— И где же она?
— Там, где вам будет удобно, магистр. Ожидает вас в камере пыток. Поверьте, там есть все необходимое. О, кажется я забыла упомянуть, мы выкрали ее из-под бдительного ока ее отца, который очень строго следил за чистотой своей дочери. Ну, а на сладкое, магистр, несколько юношей, я решила, что имперские юнцы как нельзя лучше подойдут для вашего досуга. Надеюсь, я угадала все ваши желания, магистр.
— Вы хорошо подготовились, миледи. Но мое личное удовольствие может лишь гарантировать вам, что я направлю на ваше задание своих лучших людей, но никак не освободит вас от оплаты наших услуг, а они стоят немало.
— О, магистр, неужели вы считаете, что деньги станут проблемой для такой особы, как я? Если мне удалось похитить невинную эльфийку, и притащить сюда имперцев, для меня цена ваших услуг не имеет значения, мой дорогой друг, — она мило улыбнулась. — Наслаждайтесь, магистр.
Она встала из-за стола и поманила его за собой, увлекая на лестницу, ведущую в подземелье. Когда спуск был окончен, она взяла его под руку и подвела к тяжелой двери рядом с которой стоял могучий орк. Прижавшись грудью к его руке, она распахнула дверь.
— Вы не желаете присоединиться, миледи?
— О, нет. Я предпочитаю утехи другого рода, — она дотронулась пальцами до его щеки. — Если эльфийки вам будет мало, магистр, я с удовольствием завершу то, что ей не удастся. Вам будет достаточно лишь намекнуть мне, что вы все еще объяты страстью.
Он смерил ее оценивающим взглядом, задержавшимся на полуобнаженной груди, бесстыже просвечивающейся сквозь тонкую ткань лифа, и кивнул.
— Это будет прекрасным завершением вечера, миледи. Я принимаю ваше предложение. Дайте мне пару часов, чтобы я смог привести себя в нужную форму.
— Конечно, магистр. Я буду вас ожидать, орки проводят вас ко мне.
Он резко привлек ее к себе и с силой впился в алые губы, сжимая ее руку в своей. Она ответила, но стоило ему попытаться заломать ей руку за спину, как она нанесла ему чувствительный удар по ребрам.
— Нет, магистр, со мной все будет по-другому. Не я буду твоей послушной рабыней, а ты моим внимательным и нежным рабом. Я дам тебе то, чего ты не получал до сих пор. Ты получишь удовольствие, которое доставляешь своим жертвам, ты будешь молить у меня пощады, а я, как добрая госпожа, позволю тебе валяться у моих ног и униженно ублажать меня, но только так, как этого захочу я! Возможно, потом мы поменяемся ролями, и я позволю тебе причинять боль мне, но начну все-таки я. Ты понял меня, раб?
— О, да, госпожа, — взвыл магистр.
Она отпустила его вытирая о его одежду перепачканные его кровью руку, заигравшись, она едва не вырвала ему ребро.
— Итак, ты идешь к эльфийке, раб, или быть может мы продолжим в моих покоях?
— Как прикажешь, госпожа, — магистр испытывал небывалое возбуждение.
Он любил причинять боль своим любовникам, будь то мужчины или женщины, но сам никогда не был на их месте, а эта властная женщина в один миг покорила его. Он уже забыл, что хотел делать с эльфийкой, теперь он мечтал лишь о том, чтобы лобзать ноги своей госпоже. Ему понравилось чувствовать боль. Долгие годы Вороны учатся избегать эмоций, любых. И в своих увлечениях он искал спасения от той пустоты, что поглотила его душу и разум. Но криков терзаемых жертв всегда было так мало. И теперь он понял почему. Он не хотел истязать, он хотел, чтобы терзали его, вызывая ощущения страха и боль, смешанную с желанием, так, что уже и не разобрать где заканчивается одно и начинается другое.
— Идем, — поманила она его за собой. — Нам не потребуются эти грубые игрушки, раб, но я обещаю тебе такую сладкую боль, что ты забудешь о своих прошлых играх. Я стану твоим единственным наваждением, магистр.
— Да, госпожа.
На следующее утро они опять сидели за столом. Один глаз магистра заплыл кровавым синяком, все лицо было покрыто ссадинами. Он едва мог дышать, каждый вздох причинял боль, напоминая о том блаженстве, что он испытывал ночью.
— Итак, вернемся к нашим делам, — отодвинула от себя тарелку Калисто. — У меня непростой заказ, магистр, но и оплачу я его сполна. Ваши люди должны убить Миранду.