— Ну, Фредерик, — улыбаясь проговорил командор. — Интерьерчик был так себе, давно нужно было сменить. Да, и не забудь поставить там диван, очень не хватало. А вот стол, — Кален мечтательно прикрыл глаза. — Если решишь избавиться, я выкуплю.
Энель рассмеялась, а Мирра покраснела.
— Да хоть сейчас забирай даром, я теперь к нему и подойти не рискну, — поморщился Фредерик. — Придется закрыть эту комнату, я теперь не смогу там думать ни о чем другом, кроме как о том, что вы творили и не случалось ли это на том самом месте где я теперь стою.
— Тогда тебе лучше туда совсем не входить, Фред, потому, что нетронутых мест там не осталось.
— Какая прелесть, — фыркнул Лерд. — Даже представлять боюсь, но могу лишь выразить свое восхищение вашей находчивости и изобретательности, командор.
— И как вы с голоду там не умерли и от жажды? — принц уже оплакал свой кабинет и приступил к еде.
— О, некто очень заботливый оставлял под дверью еду и воду, даже не могу предположить кто бы это мог быть, — улыбнулся Кален, глядя на шпионку.
Та легко кивнула ему головой и подмигнула Мирре, опять вызвав румянец на бледных щеках эльфийки.
— Сегодня вечером бал, — проговорил принц. — Так что я предлагаю после завтрака разойтись и заняться приготовлениями. Дамам наверняка захочется блистать на этом мероприятии. За Энель я спокоен, думаю, она уже давно подготовила туалет, а вот о юной эльфийке я тревожусь. Мои мастера возьмутся за иглы и нитки немедля, но боюсь, что времени остается совсем немного, а появляться на балу в дорожном костюме, неприлично. О, милая Мирриэль, вы в затруднительном положении.
— Не стоит вам принц думать о моих проблемах. Поверьте, в назначенный час я буду готова, — улыбнулась Мирра. — А вот от ванны я не откажусь. Кочевой образ жизни, знаете ли, накладывает определенные отпечатки на внешний вид.
— О, вы чудесно выглядите, хранительница Мирриэль. Впрочем, как и любая представительница вашего рода. Особенно когда глаза пылают такой страстью, — вежливо ответил Фредерик. — Однако, вынужден вас предупредить, что по замыслу моей сумасбродной сестры, все дамы должны надеть маски, скрывающие лица. В полночь маски будут сорваны и это должно стать кульминацией праздника. Если вы изволите сообщить цвет ваших одежд, я немедля прикажу слугам отправиться в поисках подходящей маски, хоть на мой взгляд, это кощунство, прятать такое прекрасное лицо под маской.
— Пусть маска будет белой, принц, и не слишком вычурной, я не хочу выделяться.
— Для меня будет честью, сопровождать вас, миледи, — ответил Фредерик галантным кивком.
Мирра нахмурилась.
— Почему меня будете сопровождать вы, принц? Я думала, что мы отправляемся ко двору, как Хранители.
— Это такой хитрый ход, — рассмотрев в глазах эльфийки сталь, Энель попыталась спасти ситуацию. — Если на балу будут убийцы, все внимание будет приковано именно к Хранителям, никто не обратит внимания на какую-нибудь баронессу или графиню, сопровождающую любвеобильного принца. Его репутация играет нам на руку, так ты сможешь увидеть и услышать чуть больше, чем хранительница Мирриэль.
Гранд тихонька сжал руку шпионки, одобрительно кивая.
— Хорошо, пусть будет так.
— И Мирра, не нужно искать нас там, лучше оставайся инкогнито, до последнего, — предупредила Энель. — Даже если тебе будет очень этого хотеться. В крайнем случае, чтобы передать информацию, можешь передать информацию через Фредерика. И еще, Мирра, тебе лучше не подходить к Калену, к нему будет приковано особо пристальное внимание.
— Почему? — удивилась Мирра.
— Это тонкая дипломатическая игра, в этом тебе лучше положиться на мое слово и не забивать голову подробностями, я и Жасмина справимся с этим лучше, мы знаем правила.
— Ладно, — неожиданно жестко сказала Мирра и ее глаза опасно блеснули. — Пусть каждый занимается своим делом. Только потом не удивляйтесь, находя трупы в скрытых уголках замка, я не стану рисковать жизнью королевы и буду убивать всех Воронов, кого найду.
— Убивать? — едва не подавилась Энель.
От обычно мягкой и доброй эльфийки слышать такие заявления было просто неестественно, Энель заглянула в глаза Мирре, боясь увидеть в них демоническую тьму, но глаза были такими же как всегда, только в них появилось безмятежное спокойствие и странная решимость.
— Что ты так на меня смотришь, Энель, разве не это мое дело? Разве не этого вы все от меня ждете с того самого мига, как я открыла глаза в вашей темнице? Разве не для этого вы все учили меня? Тебя удивляет то, что я наконец смирилась с этим? Мне потребовалось очень много времени и слишком много испытаний, чтобы я поняла, что имею на это право. Пойду учить свою новую роль.