Глава 24
Фредерик вошел в распахнутую перед ним дверь и остановился. Вся комната была в руинах. По полу валялись разбросанные светильники и подсвечники, слабо тлели дорогие занавески на окнах, столы и стулья были изломаны и валялись кучей хлама, разбросанной по всей комнате. Зеркала были разбиты на мелкие осколки. Хаос. Только так он смог бы определить, то что видел перед собой. Неистовство великана могло оставить такие последствия, но посреди комнаты, охватив свои колени, сидела хрупкая эльфийка. Она раскачивалась из стороны в сторону, сжимая руками опущенную голову, словно прикрывая ее от сокрушительного удара, грозящего вот-вот на нее обрушиться. Ее волосы были растрепаны, костяшки пальцев сбиты в кровь. Она сидела в центре комнаты, не обращая ни на что внимания, пока он не окликнул ее. Она подняла на него заплаканные, совершенно безумные глаза.
— Этого не может быть! Я убила его! Убила!!! Кален спас меня! Он вытащил меня оттуда! Этого нет! Это не со мной! Нет!!!
— Мирриэль?! — Фредерик растерялся, он ожидал чего угодно, но это, было слишком. — Миледи, нам пора выходить на бал. Нас уже ожидают.
Эльфийка одарила его безразличным взглядом, ему даже почудилось, что она не видит его, смотрит сквозь него. Расширенные зрачки постепенно начали сужаться. Безумие отступало, возвращалась реальность. Она несколько раз глубоко вздохнула и поднялась с пола. Облизала покусанные губы и оправила платье.
— Принц, прошу вас, дайте мне несколько минут, чтобы привести себя в порядок. Простите за это, — она обвела взглядом разрушенную комнату.
— Похоже после вас, мне придется обновлять интерьер по всему замку, надеюсь, сегодня вы гостите у меня последний день, — пожал плечами принц. — Это едва ли не дороже мне выйдет, чем еще одно восстание. Ну и странная вы парочка, миледи. Я давно знаю командора, и похоже, что он нашел женщину себе под стать, только вот для остальных вы сущий кошмар, простите меня. Ожидаю вас внизу, миледи.
— Вы даже не представляете себе, принц, на сколько вы правы.
Когда она спускалась по широкой лестнице, слуги замерли в нерешительности. В походке, в осанке, во взгляде этой женщины было столько силы и решимости, что головы склонялись сами, невзирая на желания их обладателей. Принц повернулся, когда она была уже внизу. Повернулся и забыл, как дышать. Перед ним стояла богиня во плоти. Зелено-голубые глаза завораживали своей глубиной, нежная кожа манила прикоснуться, чтобы ощутить ее мягкость, тонкий стан, требовал нежных объятий, но гордая осанка без слов говорила о трудности выполнения любых желаний, кроме ее собственных, а сталь во взгляде, без слов охлаждала пыл, не оставляя никаких надежд. Простое платье без изысков, не резонировало, а подчеркивало, необычность образа, не отвлекало, а акцентировало взгляды на утонченном лице.
— Простите, принц. Минутное помутнение, теперь уже все в порядке. Мы можем отправляться.
— Леди, Мирриэль, — учтиво склонился принц, прикасаясь губами к ее руке. — Вы обворожительны. Позвольте надеть вам маску, чтобы лишь я мог знать о той прелести, что скрывается под ней.
Она благосклонно склонила голову и позволила ему завязать на затылке тонкий ажур тесьмы, удерживающий великолепную белую маску на лице.
— Перчатки, миледи, будут к месту, — тонко намекнул принц, подавая ей руку.
Она смутилась и быстро надела высокие, скрывающие тонкие руки почти до плеча перчатки, пряча свежие раны на руках. Но надев перчатки, словно сменила маску и легкая полуулыбка, подаренная принцу, была подобна дару свыше, позволяющему низшему существу, почувствовать себя причастным к чему-то великому.
Дорога в блестящей карете с шестеркой белоснежных лошадей, высокомерное молчание спутницы, ее снисходительные взгляды и натянутые улыбки окончательно убедили принца, что настоящей эта женщина может быть только с одним мужчиной, и это точно не он. Когда они входили в бальную залу и герольд уже охрипший от объявления бесконечного потока гостей, произнес: