— Пусть не видят глаза, что смотрели, как творится зло, — звонко нараспев произнесла девушка. — Пусть рвется на части сердце, что не дрогнуло, глядя в глаза несчастных.
Двое Воронов застыли на месте, в их глазах блеснуло осознание и в тот же миг раздался хруст ломающихся ребер, пронзающих осколками сердца.
— Пусть же воздух покинет того, кто молчал, глядя на все, — тем временем продолжала девушка. — Пусть, рука, свершившая убийство, обернется против носителя своего.
Один из Воронов схватился за горло, судорожно пытаясь сделать вдох, еще трое истошно закричали, когда их руки, сжимающие кинжалы, начали вонзать оружие куда и как попало, превращая тела в кровавое месиво.
Двое оставшихся, наконец преодолели расстояние, разделявшее их и странную девушку. Мелькнули два кинжала.
— Пусть тьма ваших душ, обретет свободу и исполнит мою волю, призываю тебе, именем принцессы тьмы, Адель, поглоти породившего тебя! — спокойно глядя им в глаза пропела девушка.
Они не поняли, что произошло. Каждого окружило черное облако, сжимаясь облако становилось все плотнее, два крика замерли в пустоте подземелья, когда на холодные плиты упали раздавленные тела тех, кто еще недавно был Воронами.
— Мерзкие, низкие твари. Пусть же очистятся ваши души, искупая вашу жестокость тысячами перерождений.
Останки Воронов вспыхнули огнем. Мирра внимательно просмотрела подземелье, больше живых здесь не было.
— Остальные, видимо уже в зале, придется искать, демон их дери! Хотя, представление будет, что надо, после него королева точно не захочет мне перечить.
Мирра приказала пламени угаснуть и пошла назад. Остановившись у двери, она не стала призывать энергию жизни, просто обратила дверь, преграждающую ей путь, в труху. И тут же разозлилась еще сильнее. Ее ожидал неприятный сюрприз. Девочку-эльфийку, что помогла ей держал пузатый мужик в доспехах стража, а другой задирал ей юбку, девчонка брыкалась, но этим лишь больше заводила стражей.
— И что это тут происходит? — вкрадчиво, почти не повышая голос спросила Мирра.
От удивления стражи замерли, державший ослабил хватку, девчонка вырвалась и бросилась к Мирре, но другой перехватил ее и прижал к себе.
— А что такого, миледи, двое стражей решили расслабиться после тяжелого дежурства, а девка — просто служанка, что с ней будет-то? А что ваша милость тут изволит делать?
— Не твое дело, погань. Отпусти девочку, немедля.
— Миледи, вы не в своем доме, вы не можете тут командовать, со всем почтением, — самодовольно улыбнулся один из стражей.
— Какие же вы идиоты, — посетовала Мирра. — Мне не важно в чьем я доме, я могу приказывать везде, это мой мир! Вы ничем не лучше Воронов, тупицы, не поняли, что со мной нельзя спорить! Похоть пусть тебя утопит, кто захочет тот и сдохнет.
Страж, что все еще сжимал девушку странно булькнул и закатил глаза, падая вниз, из его рта, носа, глаз и ушей полилась мутная жидкость. Он дернулся и затих. Второй смотрел в ужасе на участь своего товарища.
— Миледи, что это с ним?
Мирра обняла подбежавшую девушку и зло глянула на стража.
— А ты как думаешь? Захлебнулся своей похотью. Запомни, хочешь жить, никогда не пытайся овладеть кем-то силой. Если все будет по согласию, тебе ничего не грозит, но стоит тебе лишь подумать, что-то непристойное о даме и тебя ждет то же, что и твоего дружка. Понял?
Стражник затрясся всем телом и закивал.
— Так-то. Пшел отсюда, пес!
— Миледи, — прошептала девушка. — Кто вы?
— Не это важно, милая, важно кто ты? Ты понимаешь теперь, мои слова? Ты вспомнила кто ты?
— Да, миледи.
— Что ты будешь делать теперь, дитя?
— Вольные леса всегда принимали своих детей, даже заблудших, для неугодных при дворе всегда остается Глушь. Я дитя леса, дитя Равновесия.
— Умница, дитя мое. А теперь найди братьев и сестер своих. Лес ждет вас, очнувшиеся ото сна, дети леса. Ступай, мое имя станет пропуском в древний лес. Любому стражу, что остановит тебя, говори, что послала тебя Мирриэль-хранительница, никто не станет чинить преград.
— Благодарю, хранительница, — девушка не упала на колени, не стала целовать рук, она склонила голову, поклонившись спасительнице, как равная равной.