— Вовремя эта уродина нам попалась.
В ответ зазвучал хриплый смех.
— Да уж, уродина. Даже и не думал, что среди прекрасных эльфов, как они себя называют попадаются такие экземпляры.
Еще один смешок и все стихло.
— Эй, ты живая? — раздался голос в кромешной тьме.
Я едва сдерживала стоны, в ногу опять впивался холодный металл. Сразу нахлынули воспоминания, начался приступ паники. Я хватала ртом воздух и разрывая рубашку, мне казалось, что в шею сейчас опять вопьются шипы ошейника и противно над ухом зашепчет Мастер: «Ты можешь это все остановить! Всего лишь одно твое слово!». Я закричала. В ужасе я вскочила на ноги, собираясь бежать, но крепкие руки ухватили меня за плечи.
— Успокойся, эй, слышишь? Прекрати это! Не пугай детей!
Я задохнулась своим криком. Детей!? Каких детей?
— На вот, хлебни водички. Я детишкам оставлял, но вы, мелкота, не станете возражать, если мы поделимся с ней?
Я ничего не услышала, но мне в руки легла плоская миска с вонючей жидкостью. Я не стала разбираться. Камни в темнице были не более приятны на вкус, но тогда меня это спасло.
— Полегчало, горемыка?
Кромешная тьма. Как там, в мире демонов. Легкий щелчок, словно кто-то дотронулся до моего носа. Я — демон. Я могу видеть в этой тьме. Закрываю глаза, заглядываю внутрь себя, на меня приветливо смотрит мое величественное демоническое воплощение, Адель. Она игриво подмигивает мне черным глазом с длинными ресницами. Я открываю глаза и понимаю, как видят демоны. Они не видят оболочек, только энергии. Как Кален. Он сказал, что в последнее время видит только саму суть, а не тело. Он тоже демон? Этого просто не может быть. Осматриваюсь. Надо мной нависает массивный широкоплечий гигант, готова поспорить, что его кожа зеленого цвета, потому что от него веет энергией смерти, но не так, как от Рыдгара. Его энергия смерти мягкая, и ее сладковатый запах не раздражает. В углу сжимаются в один комок три энергии жизни, совсем маленькие, а чуть поодаль от них еще одна небольшая энергия жизни, чуть больше, чем у тех троих, но значительно меньше, чем у взрослого. Видимо подросток.
— Полегчало спрашиваю, аль ты глухая? — рычит орк.
— Все в порядке, Нарвыл. Я в порядке. Минутное помешательство, уже прошло.
— Прости, в потемках не узнать тебя.
— Мы не знакомы, так что не пытайся меня узнать, — перебила я его смущенную речь. — Я пришла за тобой. Вия просила.
— Ты пришла за мной? — он расхохотался. — Ну тогда теперь нужно ждать того, кто придет за тобой! Только вот времени у нас до завтрашнего захода солнца!
— Нарвыл, ты меня не знаешь, не спеши с выводами.
— И как же звать тебя, спасительница?
Я задумалась, мое истинное имя могло привлечь слишком много ненужного внимания, если у этих стен были уши. Решение пришло очень быстро.
— Зови меня Темной. Вия меня так называла, я уже привыкла, — я увидела, как вспыхнула золотыми искрами его энергия, почувствовала, как он внимательнее стал всматриваться в окружающую нас мглу, пытаясь меня рассмотреть.
— Что же, Темная, у тебя все в порядке? Эти изв. кхм, изгои тебе ничего не поломали, когда доставляли сюда.
— Все в порядке. Меня не так уж просто поломать. Раз уж ты знаешь мое имя, а я твое, может быть ты представишь мне и остальных?
— Детишки-то? Там троица, девочка и два пацана. Мартин, Тарж и Лара. А последний пацаненок…
— Я не пацаненок, — звонко, но уверенно вставил подросток. — Мое имя Крыс.
Я увидела яркую вспышку энергии жизни, он был зол.
— Крыс? — переспросила я. — Пусть так. И откуда же вы тут взялись все четверо?
— Нас украли из деревни, — захныкала девочка. — Я домой хочу, к маааамеее.
Пацаны тоже захлюпали носами.
— Тише, тише, детки. Отведу я вас к маме, завтра уже, — присел возле них орк, поглаживая по головам.
Все трое поспешили залезть к нему на колени и прижимались к нему хныча. У меня в горле встал ком. Он лгал им. Лгал, чтобы утешить, чтобы они не плакали, чтобы они не знали до последнего, какая им уготована судьба. Меня затрясло от злости. Этих нелюдей нужно было уничтожить.
— Ну, а ты, Крыс. Тоже из деревни?
— Нет, — огрызнулся мальчонка.
Я подошла к нему поближе, цепь на моей ноге звонко громыхнула о камни пола нашей темницы. И тихонько прошептала.
— Что ты хотел сказать? Говори, только тихо, на ухо, не пугай маленьких.
Парень зло засопел. А потом зашептал, сдерживая гнев.
— Зачем он врет им? Ведь понятно, что мы все завтра умрем.
— Это понятно тебе, мне и ему, мы взрослые, мы можем справится с этим, а они еще слишком молоды. Это только напугает их, и они будут плакать. Но ты злишься не на того. Он добрый и потому пытается облегчить их страдания, подарить надежду, успокоить. А злиться нужно на тех, кто бросил всех нас сюда. Как ты сюда попал, Крыс?