Берта умяла свою порцию и жадными глазами смотрела в тарелки других.
-Хочу добавки,- сказала она и икнула.
-Ооо, милая Берта, возьми мою порцию,-сказала я,-а я сбегаю на кухню, посмотрю, можно ли еще найти там «Бабушку».
Людовик вздрогнул.
Когда я вернулась в столовую, тарелки мужчин были чисты. А в тарелке Берты прибавилось «мертвой бабушки».
-Все-таки есть в Драконе что-то хорошее…,- счастливо думалось мне,-так деликатно ухаживать за дамой: незаметно подкладывать ей в тарелку еды…
-Ну что ж,-сказал Дракон,-на ужине меня не будет. В городе поем.А ночью, Адела, ровно в 12 часов я приду. Контракт надо исполнять, поняла меня?
-Поняла…-вздохнула я.
Весь оставшийся день я уговаривала себя исполнить контракт. Вроде бы уговорила. Но к вечеру у меня началась паника. И я пошла искать Зевса. Нашла его на заднем дворе замка, копошащимся в помоях и рыбьих очистках. Уж очень он их любит! Забрала Зевсика в свою комнату и надела на него свою маску, только в качестве памперса.
Я не знала, поможет ли мне снова способность кота все изгадить, но больше ничего не приходило в голову.
Ближе к 12 у меня началась нервенная дрожь, и я придвинула к двери комод.
Ровно в 12 Дракон постучал в дверь. Я притаилась.
-Может, уйдет…,-думалось мне. Но тот не уходил.
-Адела! Открой! Я могу разнести в щепки эту дверь! Но у нас же договоренность! Адела! Я жрал твою бабушку! Открой дверь!
Ничего не поделаешь, надо открывать. Я сняла с кота памперс и отодвинула комод.
-Опять тут этот твой…,-начал Дракон,войдя в комнату,-этот.. Котосрал, …СралосКот,… Говнозевс ….
Шкирка, пинище, закрытая дверь.
Нда, второй раз не прокатило.
Дракон шел на меня. Я зажмурила глаза и вся сжалась. Вдруг я почувствовала, как его рука нежно гладит мои волосы, как тыльной стороной ладони он проводит по моей щеке, спускаясь к шее и плечу. Я подалась к нему навстречу. Старый мозг в молодом теле вспомнил, что значит быть желанной.
Дракон расстегивал мне пуговички на платье спереди, а я стояла, уткнувшись в его шею. От него пахло небом и солнцем, лесным ветром и степью, вереском и горами, дымом костра и спелой черешней. Мои губы как-то сами собой нашли его уста: я целовала его, он целовал меня…у меня кружилась голова, а он тихонечко поддерживал, не давая упасть…Как вдруг…
У него заурчало в животе.
Дракона скрутило так, словно его отжимали в стиральной машинке. Он побледнел и начал хватать ртом воздух.
-Кажется, бабуля оживает,-прохрипел он.-Адела! Беги за Людовиком!
Я нашла Людовика в библиотеке. Но он тоже был весь зеленый и полз к двери уборной. Толку от него было мало. Я побежала вниз, на кухню, искать экономку и кого-нибудь из слуг. Нашла их в своих комнатах: они лежали бледной немощью и стонали. Это был какой-то фильм ужасов.
-Господи! А что же с Бертой?-ужаснулась я и побежала в комнату своей подруги. Дверь комнаты была закрыта. Я колотила в нее со всей силы, представляя, как Берта лежит в конвульсиях. Через минут двадцать мне открыла Берта, абсолютно здоровая, но от нее совершенно точно попахивало коньячком.
-Берта! Я их отравила!
-Конечно, способ негуманный, но тоже решение проблемы, -выдала Берта, немного подумав.
-Да нет! Я не хотела! Помоги мне!
-Я никогда не прятала трупы, но, когда мы летели в замок, я видела небольшой лесочек, где можно прикопать тела. Еще можно кинуть их медведям/каннибалам/твоему коту…,-размышляла кровожадная Берта.
-Они живы, Берта!!! Помоги их вылечить!
Всю ночь мы ухаживали за больными. Носились взад-вперед, отпаивая их коньяком Берты. Потому что больше ничего у нас под рукой не было. И потом, Берта была живее всех живых. Значит, помогало.
Я не отходила от Дракона. Носила тазики с водой, вытирала испарину, поила из ложки коньяком. У него путалось сознание, и он говорил: люблю. Иногда мне слышалось-убью. Но это не точно.
Берта ухаживала за Людовиком.
-Надо же, съели одну тарелку, а надристали целых три!-удивлялась она.
Берта!-одернула я ее,-он же ничего не помнит.
-Зато я никогда не забуду,-хмыкнула она.
Периодически мы спускались к слугам и поили их коньячной панацеей. Жадность брала вверх над Бертой, но я с ней справилась. Отобрала бутылку и влила ее в больных.
Потом я додумалась разложить костер возле замка и несколько часов жгла древесину. Древесины в чистом виде не было, но были стулья в столовой. Стульев не хватило, и мы с Бертой вынесли стол. Сожгли и его. Дым стоял коромыслом. Сажа оседала на деревьях, замке, траве, цветах, муравьях и на нас с Бертой. Мы были похожи на черных санитаров дурдома замка.