Шура хлестнула плетью — с одной из фигур слетела голова. Вот только тело продолжило идти на нас. Алёна судорожно всхлипнула, когда оторванная голова оскалилась и заскрежетала осколками зубов. Коричневая иссушенная кожа плотно облегала череп, глазницы запали, остатки волос свисали клоками, глаза ссохлись, но эта голова словно знала, где мы стояли. Один меткий удар — и Шура разнесла её на куски. Ошмётки костей брызнули в разные стороны и оплавились о два огненных щита.
Я в ужасе сжала пальцы на копье.
— Наступаем туда! — скомандовала Шура, и я только сейчас поняла, что она кричит по-русски.
Плеть указала путь, вгрызлась в толпу оживших мумифицированных мертвяков и затрещала, когда коснулась пергаментных тел.
Я выставила копьё вперёд и едва не потеряла концентрацию. Щит поблёк, но не погас. Я влила в него магию и глубоко вздохнула. Сердце бешено билось, в висках стучало, спина покрылась липким потом. Перед собой я видела лишь толпу мавасов. Некоторые держали оружие, на других ещё оставались доспехи, но большинство шло в остатках лохмотьев. Умертвия набирали скорость. Они кинулись на нас скопом, обтянутые кожей кости вцепились в щиты. Мертвяки горели, но не обращали на это внимания. На меня навалился мавас со сплющенным лицом. Одно веко осталось открытым и оттуда зияла пустота, второй глаз высох полузакрытым. Кажется, я орала. Тыкала в него копьём, но дыры не делали ничего — мавас напирал. Рот мертвеца разинулся в беззвучном рыке, жёлтые сломанные зубы норовили вцепиться в щит, и если тот не выдержит, то — в меня!
Я вскинула свободную руку и просто швырнула вперёд ком Света, вложив в него весь страх. Магия снесла маваса и с шипением покатила вперёд. Мертвяки даже не отклонялись с пути сияющего кома, который в них летел. Они таяли в моём Свете, но не отходили в стороны. Это неожиданно придало сил. Не люди. Тела. Идут, потому что ими управляют. Не чувствуют ничего. Их давно пора проводить в последний огонь.
Шура окатила наступавшую толпу ярко-оранжевой огненной волной. Затрещали горящие кости. Вдалеке, в тылу у умертвий, закружился спиралью воздушный портал. Из него высыпали маги и с ходу атаковали мавасов в спины. Те даже не обернулись. Они слепо пёрли на нас.
Откуда их столько? Ведь трупы сжигают!
Мы бились изо всех сил, но главную угрозу не заметили. Просто не смотрели под ноги. С металлическим визгом с Вероникиной шеи вниз ринулся артефакт. Резкая боль пронзила мою ногу, я посмотрела вниз и истошно завизжала. Из песка выныривали и кидались на нас десятки змей — как полуразложившихся, так и сдохших недавно.
Копьё не работает против змей! Я жахнула единственным боевым заклинанием, которое знала, но слишком поздно — в икры уже вцепилось несколько гадин. Шура обдала змей горящей жижей — те превратились в вонючую массу, их останки смешались с оплавленным песком. Дикая боль сковала ноги ниже колен, я едва устояла. Толпа мавасов хоть и поредела, но продолжала напирать. Я не видела наших магов, только тот отряд, что пришёл на помощь и бил в спину мертвякам.
Внезапно подкрепление накрылось мглистым куполом.
Ужас скрутил внутренности. Когда купол схлопнулся, отряда уже не было! Ни тел, ни оружия.
Мавасы замерли, некоторые застыли на ходу, другие рухнули в песок. Они вдруг снова стали тем, чем являлись, — останками давно умерших людей.
Маги огляделись. Стало тихо.
— Некромант ушёл! — раздался чей-то зычный голос. — И похитил два отряда.
Я не удержалась на ногах и осела на мерзкое месиво из горелых змей и песка. Колени и стопы онемели, но при этом дико болели.
Ко мне кинулась Алёна, наложила руки на лоб, и внутрь хлынула её целительская сила.
— Ида ранена! Вернее, укушена! Организуй портал обратно! — лекарка скомандовала Шуре, и та беспрекословно подчинилась. Спустя пару минут Шура с Вероникой уже втаскивали меня обратно в тот дом, где мы базировались.
Среди нашего отряда потерь, кажется, не было, а укусили только меня. Все минхи ходили в высоких — выше колена — сапогах, и теперь стало понятно почему. Не стоило мне от них отказываться, когда предлагали.
Половина отряда осталась на месте битвы, чтобы сжечь останки и разобраться с ситуацией.
— Ять твою бать, упрямая ты звезда! Говорили тебе — надень сапоги, в рот тебя наоборот, — ругалась Шура, волоча меня к кровати. — Ещё и не жрёшь ни буя!
— Шура всегда ругается, когда нервничает, — мягко пояснила Алёна. — На, выпей для начала вот это, — она достала из лекарской сумки тёмно-зелёный стеклянный флакон. — Горькое, но что поделаешь. Шур, иди что-то поесть принеси, Ида почти не позавтракала.