Зачем я здесь? Что я могу?
Из леса выбежал здоровенный скелет медведя, покрытый кусками сгнившей плоти. Я скорее чуяла, чем видела его. Выставила оружие вперёд и пустила сквозь меч луч Света. Туша со свалявшейся шерстью прыгнула на меня. Короткий клинок её не остановил, как и упругий магический щит. Медведь повалил меня на землю, вбил в грязь и упал сверху. Сумка впилась в бок. Меч увяз в его пузе. Запястье пронзило болью, воздух выбило из лёгких, сил не хватило даже закричать. Я ударила дохлую тушу магией, вложила в боевое заклинание все силы, и внезапно ощутила облегчение.
Медведь опал светящимся пеплом, меня обсыпало им с ног до головы.
Я с трудом поднялась на ноги. Бесполезный теперь меч тускло блеснул в руке. Меня насквозь промочило дождём. Стёганый поддоспешник мгновенно набрал воды и придавил весом к земле.
Я стояла пустая, обессиленная, грязная, отчаявшаяся. И смотрела, как из леса на меня мчит ещё одна туша. Только крупнее…
Глава пятая, в которой я говорю «нет»
Я заорала изо всех сил. Не улыбалось быть растерзанной на куски сдохшим в позапрошлом году медведем!
— Шура!!!
Вот и цена всех симпатий, Разум сам решил, кого звать.
Огневичка ринулась мне на помощь и возникла ровно передо мной — в медведя полетел кончик горящей плети. Шура отсекла ему переднюю лапу, пока он бежал. Тот бухнулся в жижу, но тут же поднялся и пошёл на задних лапах. По обеим сторонам от медведя неслись умертвия диких хищных кошек.
По бокам от меня встали Вероника и Алёна, каждая со своим щитом. Я беспомощно смотрела, как волна огня подсекает мавасов, и те обожжёнными грудами костей оседают в размокшую грязь.
— У меня больше нет сил! — кричу Шуре, хотя нашу группу возглавляет Вероника.
— Лия на подходе, — отвечает рыжая огневичка.
Я оборачиваюсь влево и вижу, как сквозь толщу дождя к нам пробивается голубой огонёк — горящий небесным пламенем щит. Внутри девушка — грязная, злая и решительная.
Она встала позади меня и крикнула:
— Там Некромант! Наши взяли его в кольцо! Отходим назад!
Мы отступили ближе к своим, Лия прикрыла меня.
Из леса хлынула толпа зверей помельче. Подобия барсуков, кабанов, рысей, лис… а следом — стремительные рогатые скелеты — козлы или остророгие олени, не разобрать.
Шура хлестала плетью направо и налево. Металлический горящий кнут рассекал пространство, раскидывал по сторонам кости и шматки гнилого меха. Справа от нас встали другие маги — к толпе бегущих зверей потянулись нити сил — воздушный смерч разметал на части нескольких копытных, тонкая водяная струя разрезала тушу медведя надвое, и теперь на нас прыжками надвигались две скособоченные половины. Эта нелепость пугала и вымораживала куда сильнее, чем оскаленные жёлтые зубы.
Всё кончилось также внезапно, как и в прошлый раз — мавасы просто безвольно попадали в грязную жижу. Спустя пару секунд Шура подняла над нами купол, защищавший от ливня. Но мне уже было всё равно. Холодная вода стекала по телу и залила сапоги до колена. Мокрые кудри облепили лицо, руки и одежда были покрыты раскисшим пеплом и грязью.
«По закону подлости сейчас нас таки найдёт Даммир. Любая вселенная устроена так, что бывшего невозможно встретить при полном параде, в летящем платье по фигуре. Нет. Только с конъюнктивитом на глазу, немытой головой и в обляпанном халате. Ждём!» — глумливо заметил Сарказм.
Я обернулась. Ко мне бежал встревоженный Арин.
— Вы в порядке?
— Да.
— Тогда уходим. База тут, по другую сторону поляны, — Арин махнул рукой в противоположную от леса сторону, но я ничего там не разглядела сквозь пелену дождя.
Мне вдруг стало противно и холодно. Я выставила руки из-под огненного купола и умыла лицо. Арин коснулся меня заклинанием — волосы и одежда высохли, но вокруг завоняло палёной тухлятиной. Девочки обернулись на меня и смущённо отвели взгляды. Грёбаный дохлый медведь!
— Мне нужно в душ! Срочно!
— Не уверен, что тут есть такие удобства, — с сомнением ответил Арин и потянул за руку, не побрезговал. — Пошли. Ливень такой, что вымыться и под ним можно.
Так и пришлось поступить. В закутке деревенского двора я смыла с себя и одежды грязь со смрадным пеплом. Дождь действительно лил как из ведра, я стояла босая в мутной луже и хотела только одного: чтобы это всё уже закончилось.
Ледяные струи, холод, усталость, отчаяние, тоска по Даммиру — я беззвучно плакала от бессилия что-либо изменить. Вся эта ночь — чёрная, беспросветная, стылая — казалась бесконечной.