«Куда?! С ума посходили?! Я на такое не подписывалась!!!» — заверещала Пятая точка.
«Я как бы тоже против секса в физиологически не предназначенные для этого отверстия», — заволновался Организм.
«Офонарели?! Да ему по роже надо давать, а не в попку!» — взъярилась Злость.
Даммир как раз отпустил мои руки. Я чуть отклонилась назад и изо всех сил, со всего доступного в этой неудобной позе размаха впечатала ему в лицо смачную пощёчину. Он поймал ударившую его руку и поцеловал в ладонь.
— Не спорю, заслужил.
В груди клокотали обида и ненависть.
«И глаза! Глаза выцарапать, чтобы он ими больше на эту Кириту не смотрел!» — зашипела Ревность.
«Чисто теоретический вопрос: а вот если взять и на глазные яблоки ему большими пальцами надавить, то что будет? Они лопнут или как?» — внезапно спросило Любопытство.
«Пусть ответит за всё, что нам сделал!» — взвыла Обида.
Я вырвала руку из ладони мужа и ударила ещё раз. А потом разрыдалась, потому что это не просто не помогло… проступившее на его лице красное пятно отдалось внутри досадой и чувством вины. Легче не стало, стало только хуже!
Даммир обнял меня, бережно и нежно, так, словно имел на это право.
— Делай, что хочешь — я не уйду.
— Ты дебил? — сквозь слёзы прорыдала я.
— Вот и богиня так спросила, когда я её призвал и попросил сделать тебя своей Истинной парой.
«Штирлиц никогда не был так близко к провалу», — прокомментировал Сарказм.
«А что если он и правда дебил? Вспомните Саннора. А этот просто более высокофункциональный», — задумчиво проговорил Разум.
«Ну так и ты у нас не блещешь!» — откликнулся Сарказм.
«Мы с Даммиром созданы друг для друга», — с придыханием сказала Любовь.
«Погодите, с чувствами можно и потом разобраться, давайте вернёмся к вопросу того, что у него в штанах!» — проворковала Сексуальность.
«Да! Вы чувствуете, как он разгорячён? Пусть свяжет нас и возьмёт силой. Грубо, дерзко, незабываемо! Я весь сияю от возбуждения!» — промурлыкал Свет.
Магия действительно пошла вразнос. Откликнулась на созвучный дар Даммира. Хотелось выплеснуться в него силой, напитать, отдаться до последней капли.
— Если бы ты знала, как я скучал. По твоему голосу, по твоим шуткам, по твоим глазам, — зашептал Даммир, гладя меня по спине и прижимая к себе всё теснее. — Особенно по глазам. Самые потрясающие, самые необыкновенные на свете глаза. Я хочу, чтобы наши дети смотрели на меня твоими глазами, Ида. Прости меня. Я больше никогда тебя не оставлю! Ты же чувствуешь, что я люблю тебя.
— Я чувствую, что ты меня хочешь! — я попыталась отпихнуть его от себя, но такую тушу ещё поди сдвинь.
— Хочу, — признал он и жарко зашептал мне в ухо: — Безумно хочу чувствовать, как дрожит от удовольствия твоё тело, видеть, как твои глаза теряют фокус от наслаждения, слышать твои стоны. Сжать в пальцах копну твоих кудрей, завладеть губами и никогда не отпускать от себя.
«Да-а-а!» — в унисон простонали Свет и Сексуальность.
«Он лжец! Он нас недостоин!» — возмутилась Грация.
«Что, мы забыли уже, как поверили ему и чуть не захлебнулись от боли, как только он передумал? Нет ни единой гарантии, что он не поступит так снова!» — вскипел Разум.
«Нам больше нельзя доверять его словам!» — твёрдо сказала Осторожность.
— Нет, Даммир. Убери руки. Между нами больше ничего не будет. Ты знал, как я оказалась в Карастели. Знал, как тяжело мне довериться второй раз. И скрыл от меня самое важное. Ты обманул меня. Завлёк обещаниями и вот такими же красивыми словами. Я больше тебе не верю, — голос осип, но я говорила уверенно. — Мне не нужна твоя дешёвая любовь. И твои деньги и дома тоже не нужны. Мне плевать на твоё происхождение и статус. Для меня только одно имело значение — как ты относишься ко мне. А этот экзамен ты с треском провалил, потому что тебе всегда нужна была только Истинная пара. А я, Ида, — нет. Я не буду твоей женой. Но я потратила своё желание на то, чтобы уметь исцелять эту скверну. Если у тебя есть хоть капля совести, то ты освободишь меня от связи с тобой. Это моё последнее слово.
Мне было больно смотреть ему в лицо. Больно видеть, как оно каменеет и становится маской. Как передо мной снова появляется грандай Асульский — во всей его блистательно-холодной учтивости.
Даммир сдвинулся в сторону и отпустил меня. Я поднялась на ноги и ушла. Ушла. Потому что я больше не могла доверять его словам.
Сил хватило примерно до ближайшего пустого закутка. В него я заползала беззвучно скулящей от боли побитой собакой. Мне было так плохо, что я с трудом нащупала стену и сползла вдоль неё. Раскачивалась из стороны в сторону и рыдала до тех пор, пока не кончились силы.