Заглянул Арин и что-то спросил. Я не разобрала слов, меня выворачивало от боли, обиды и горя. Ну почему у меня всё вот так?
В проёме показался Даммир. Они с Арином принялись орать друг на друга, но мне было настолько дурно, что их крики слились в один противный звон. Я скорчилась на полу и рыдала. И когда чьи-то руки меня подняли, прижали к себе и отнесли в постель, я не стала смотреть, кому они принадлежат. Закрыла глаза и малодушно молчала. Силы словно утекли из меня.
— Прости меня, моя голубоглазая, нежная Ида. Я всё исправлю. Пока не знаю как, но исправлю. И если, чтобы поверить в мою искренность, тебе нужно разрушить все наши связи, пусть будет так. Но на мои чувства к тебе это всё равно не повлияет. Ничего не повлияет, кроме, пожалуй, смерти. Но и её я бы хотел встретить рядом с тобой. Я люблю тебя, Ида. Не свою пару, а тебя. Я просто понял это слишком поздно.
Даммир говорил очень много, но я словно оцепенела в его руках. Слушала голос и не слышала слов. Кажется, он иногда что-то спрашивал. Я не отвечала. Грелась в его объятиях и думала: а где в этом всём я?
Чего хочу я?
Я точно не хочу воевать с Некромантом. Я не воин.
Я точно не хочу скандалить с Даммиром. Я не скандалистка.
Я точно не хочу жить в этой проклятой Карастели. Я здесь чужачка.
Я хочу домой!
Обнять маму и папу, съесть яблоко, посмотреть телевизор. Съездить на дачу, проклиная жару, сорняки и часы полива. Поиграть с братьями. Встретиться с подружками. Отомстить Коле. Надеть каблуки и мини-юбку. Стрескать коробку конфет «Пьяная вишня». Просто расслабиться…
— Даммир?
Я коснулась рукой его груди. Сердце под ладонью забилось чаще.
— Я хочу домой. На Тихерру. Я не могу здесь. Я от всего этого устала. Ужасно устала. Я слишком слабая для этого дурацкого мира. Я хочу домой. И я больше не хочу быть твоей женой…
Он молчал. Долго. Минуты стекались в лужицы времени и исчезали в вечности.
— Хорошо. Если мы выживем, я обучу тебя хождению порталами. И помогу уйти домой. Мне интересно познакомиться с твоими родителями и увидеть твой мир. Если ты решишь остаться там, то мы так и сделаем. Только не рассчитывай на то, что я отступлюсь, Ида. Если ты вернёшься на Тихерру, то я отправлюсь вместе с тобой.
— Ты обещаешь помочь мне вернуться домой? — тихо спросила я.
— Я клянусь!
Маленький светлый всполох осветил тёмную комнатушку, засвидетельствовав клятву.
Когда его губы коснулись моих, я не сопротивлялась.
На этот раз Даммир был пронзительно нежен. А ещё он больше не пил мою силу. Делился своей. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый толчок отдавались внутри звенящей сладкой болью.
Даммир так и не понял, что я не шутила.
Я не смогу его простить.
— Это был наш последний раз, — сказала я, проваливаясь в сон.
— Конечно, — согласился он.
Я уснула в тесных объятиях Даммира без единой мысли в голове. Опустошённая и наполненная одновременно, проигравшая и упивающаяся своим поражением, ослабленная до конечного предела и обретшая бесконечный источник силы. Мне было невозможно плохо и невероятно хорошо.
Глава девятая, в которой я мучаюсь противоречиями
Нежные плавные прикосновения вырвали меня из дрёмы. Какое-то время лежала с закрытыми глазами, не в силах решиться ни на что. По телу разливалась нега, все преступления Даммира уже не казались такими уж кровавыми. Кроме того, впервые за все эти дни я нормально выспалась. И даже отсутствие кровати этому не помешало. Проснулась полная магических сил и голодная, как стадо сурков.
Даммир лежал рядом и смотрел на меня. Очень выразительно смотрел. Я натянула на себя покрывало до самого носа. А нечего тут! Не в музее! Но натянутое покрывало совершенно не мешало ему трогать экспонаты. Нет, ну какая невоспитанность! Для кого в музеях висят таблички «Руками не трогать»?
— Доброе утро, прелесть моя голубоглазая…
Голубоглазая прелесть ещё не проснулась, зато проснулись Сарказм и Обида.
— Не думай, что я тебя простила! — сурово насупилась я.
— Даже мысли такой не было, — легко согласился муж.
«Врёт, как дышит», — расстроилась Интуиция.
— Я хочу развод! — отодвинулась я от бесстыдно обнажённого Даммира.
— Я уже понял, — беззаботно кивнул он.
— И это был последний раз! — я пригрозила ему указательным пальцем, садясь на постели.
— Ну не первый же, — покладисто отозвался Асульский.
«Может, ещё разочек? Напоследок?» — жарко предложила Сексуальность.