«Как вы могли! Как вы могли так легко и быстро сдаться?! А как же Злость?» — возопила Обида.
«А я что? По морде он прилично отхватил, так что я не в обиде. Можно ему завтра ещё разок промеж глаз прописать, на старые дрожжи хорошо ляжет. В остальном я без претензий», — вяло откликнулась Злость.
«Что? Ах так! Ходите теперь враскорячку и углы сшибайте! Понятно?» — рассердилась Грация.
«А он нам подарочки принёс. Украшения. Небось, дорогие. Фамильные. Их надо выгуливать. Показывать…» — вкрадчиво проговорила Жадность.
«На нашей точёной шейке?..» — с деланным равнодушием уточнила Грация после паузы.
«И на тонких изящных запястьях… Как мы без тебя? Вдруг он сочтёт нас неуклюжей?.. — с живым беспокойством спросила Жадность. — Или неловкой. Несуразной. Угловатой. Нелепой. Нескладной…»
«Всё! Хватит! Ладно! Несите украшения!» — сдалась Грация.
— Давай пойдём собираться? — спросила я Даммира, задумчиво гладящего мою спину.
— Конечно.
Интересно, а у него такие же мысли в голове? И какие у него голоса?
«Таки думаю, шо лучше нам не знать!» — хмыкнул Сарказм.
«И о нас ничего ему не рассказывать», — пролепетало Стеснение.
На том и порешили. Всё-таки в девушке должна быть загадка.
Вещи собрали быстро, но к порталу пришли одними из последних. Когда отряд был построен, Драхир открыл переход обратно в Минарх, и мы ушли из башни, где произошло столько важных событий. Письма Даммира я засунула в потайной кармашек в сумочке, чтобы точно не потерять. Позволила взять себя за руку и спокойно вошла в огненное облако вслед за мужем.
Глава одиннадцатая, в которой мы засыпаем вместе
— Ты уверена, что хочешь помогать? Добровольно? — сощурилась Шура, держа в руке половник.
Из кастрюли исходил специфический запах. А согласитесь, «специфический» — это не тот эпитет, который хотелось бы применять к еде. На него-то и подтянулись встревоженные девочки. Я тоже забеспокоилась. Даже если предположить, что в кастрюле минхатепский аналог дуриана, то я всё равно не очень-то воодушевилась. Такое даже Гарай с Ночкой есть бы не стали.
За окном вспыхнула молния.
— Шур, ты что, готовить не умеешь? — осторожно спросила Лия. — У нас поэтому последнее время одни лепёшки были?
Все остальные тихеррянки уставились на Шуру вопросительно. Грянул оглушительный гром, и все дружно вздрогнули. Стихия бесновалась за окном с самого утра.
— Я. Умею. Готовить, — отчеканила брюнетка и помешала варево, которое я бы назвала попыткой гуляша утопиться в супе из каши.
Мы вчетвером переглянулись. Все знали, что когда Шура набычилась, то с ней лучше не спорить, но и есть помои не хотелось никому. Вот только огненная валькирия была крайне чувствительна к критике, а сейчас ещё и на взводе из-за размолвки с Джасом. В общем, каждая понимала, что одно неосторожное слово — и на гуляш Шура пустит кого-то из нас.
— А хотите пирожков? — предложила Лия.
Ещё одна световая вспышка взорвалась за окном, уже ближе. Раздался грохот, сотрясший весь дом. Казалось, будто молнии били прямо на заднем дворе.
— Только не Вероникиных, — смутившись, ответила Алёна.
— Шур, а давай я напеку? И тебе забот меньше, и мне занятие. А то я просто изнываю от скуки. Не поверишь, прям вот вся уже извелась, — с нарочитой искренностью принялась убеждать нас Лия.
Вдалеке ударило сразу несколько разрядов.
— Ты ж книгу пишешь, — сощурилась Шура.
Гром слился в единую канонаду. Город сотрясался от мощных взрывных раскатов и порывов бешеного ветра.
— У меня творческий кризис, — нашлась Лия.
— И ты решила его запечь? — улыбнулась Вероника.
— А потом ещё и заесть! — охотно кивнула русая огневичка.
В общем, Шуре пришлось подвинуться. Воспользовавшись моментом, пока она отвлеклась, я зачерпнула ложкой из кастрюли на пробу. И чуть не выплюнула обратно. Хотя, скажем честно, плевок этот кулинарный шедевр бы не испортил. Во-первых, пересолено. Во-вторых, намешано странных специй, которые ну никак не хотят сочетаться. В-третьих, мясо ещё жёсткое, а каша уже разварилась до состояния киселя. И всего этого добра — целая огромная кастрюля!
«Надо ей сказать, что это несъедобно. Иначе завтра нас накормят тем же», — проговорил Разум.
«Таки за завтра завтра и поговорим», — ответил Сарказм.
«А мы что, бессмертными вдруг стали, чтобы Шурину стряпню критиковать?» — запротестовала Осторожность.
«Мало нам остальных горестей и испытаний, теперь ещё и это есть! О боги, за что?!» — запричитало Отчаяние.
«Интересно, а как она этого добилась? Нет, просто вот каша съедобная. Мясо съедобное. Специи и соль тоже. Тут же даже специально захочешь, так не приготовишь. Как она умудрилась?» — проснулось Любопытство.