Лена, конечно, такой перспективе не обрадовалась и в гордые ряды Зелепукиных вставать отказалась наотрез. О чём дражайшему жениху и сообщила. Тот, естественно, обиделся смертно, и пошли у них скандалы один за другим.
В общем, Зелепукиной она так и не стала. Зато рассказала эту историю на форуме и получила горячий отклик однофамильца. Вот так, шутка за шуткой, переписка за перепиской, они друг за друга и зацепились. Встретились раз, другой, третий. А потом Лена к нему во Владивосток переехала. А фамилию после заключения брака менять не стала. Так и осталась Космодемьянской. Благо, что муж, тоже Космодемьянский, и не настаивал. Вот на что готова женщина, лишь бы паспорт не менять.
«Таки надо было думать раньше! А я говорил! Я был против!» — ехидно заметил Сарказм.
Дойдя до таверны с закрытыми дверями и ставнями, Даммир постучался.
— Хозяева! Открывайте! Отряд магов при исполнении. Именем Даммира Асульского, открывайте!
За дверью послышались шаркающие шаги. Дверь отворила сухонькая, но крепкая старушка, завёрнутая в шерстяную шаль.
— Маги, стал быть? Ну дак проходьте… ежели не боитеся, — прошамкала она.
— А чего бояться? — настороженно спросил Даммир.
— Бяда у нас приключилася… Бяда…
Глава тринадцатая, в которой мы говорим о прошлом
— Что случилось?
— Дак мор страшенный… Ужо все и так по домам сидят, боятся высунуться наружу. А ещё и мор энтот. Теперича всех покосит… — причитала старуха. — Али есть средь вас целители, то уж не откажите. Мы вас и попотчуем, и на ночлег определим.
Бормотала она по-старчески, а двигалась вполне сноровисто. По скрипучей лестнице в зал спустилась молодая девушка с бледным встревоженным лицом.
— Баб Лясь, совсем плохо… Что ж делается-то?
Вопрос повис в воздухе.
— Ведите! — выступила вперёд Алёна. — Ида, за мной. Я буду заклинание создавать, а ты Светом подпитывать. Шура, а ты Водой.
— Уверена? Я только недавно научилась стихии разделять, — запротестовала было Шура.
— Так научилась же. Идём! — с нажимом сказала Алёнушка.
У обычно тихой и флегматичной целительницы в подобные моменты прорезалось такое железобетонное упрямство, что проще было гору сдвинуть, чем эту хрупкую блондинку. Об этом уже все знали, так что попытка Шуры поспорить всё равно была обречена на провал.
— Там и воды-то у меня всего ничего, — вздохнула огневичка и поплелась следом за решительно шагавшей Алёной.
У той на плече мотался лекарский саквояж. Особый подарок от Хварида, в котором склянки с зельями хранились в специальных углублениях, пристёгнутые ремешками. А ещё саквояж практически ничего не весил благодаря особой магии.
На втором этаже нас ждала удручающая картина. В одной спальне — несколько мучимых лихорадкой детей. А в других — взрослые. Некоторые в сознании, но большинство — в бреду. Стоял тяжёлый кисло-прогорклый запах. Но Алёна даже не поморщилась.
— Кто заболел первым?
— Митрошу покусали… — девушка подвела нас к смятой постели мальчика лет восьми, — а от него уже все перезаражались.
Целительница деловито надела передник, тонкие зачарованные перчатки и принялась доставать из саквояжа одной ей известные мешочки, баночки и пузырьки. Всё подписано чётким почерком, но буквы такие мелкие, что издалека не разглядеть. Закончив с приготовлениями, Алёна размотала бинты, и к общему гадкому запаху прибавился ещё один — гнилостный. Ноги у ребёнка выглядели так плохо, что я отвернулась.
— Ничего не могу гарантировать, состояние очень тяжёлое, — сухо сказала Алёна бледной девушке. Кем та приходится больному? Матерью? Сестрой? — Накипятите пока воды, большую бадью. А ещё прокипятите пару десятков полотенец, — приказала Алёна, и девушка выбежала из комнаты.
— Что это за хресень? — Шура скрестила на груди руки и стояла, широко расставив мускулистые ноги.
— Понятия не имею. И дело очень плохо. Начинаем. Сил у меня немного, поэтому я буду их экономить. Ваша задача подключиться как можно раньше и вливать магию потихоньку. Понятно?
Алёна обработала почерневшие ноги больного и принялась чертить в воздухе знак. Обычно сначала делают диагностику, пропускают магию через организм больного, но это сейчас было бы неоправданным расходом сил, которых у целительницы и так оставалось немного.