«Ну привет, малахольные!» — довольно взорвался внутри Оргазм.
«Привет, сладкий!» — жеманно поздоровался Светик.
«О да!» — мурлыкнула Сексуальность.
Голову застилало розовым туманом, а ещё жутко захотелось спать. Я устроилась поудобнее и обняла своего аристократа, чтобы не сбежал. Зря я его, что ли, перевоспитываю?
Сердце Даммира билось под моей ладонью. Я положила другую руку ему на грудь и пыталась вспомнить, чего хотела от мужа до успешного сеанса коварного соблазнения. От свёкра увести? Или ещё что-то?
— Ида, а скажи, что это был последний раз, а? — вдруг попросил Даммир.
— Зачем? — вяло удивилась я.
— Чтобы я точно знал, что он не последний, — он нежно погладил меня по спине и щекотно ткнулся носом в щёку.
— Это был наш последний раз, — фыркнула я.
— Вот теперь всё на своих местах, — удовлетворённо ответил муж. — Кстати, я тебе обещал историю про разумный артефакт? Думаю, что самое время. Итак, я был молод. Почти так же великолепен, как сейчас, но ещё довольно неопытен, — он иронично выгнул бровь и дразняще улыбнулся. — Это сейчас я не совершаю глупостей, а тогда…
— Не совершаешь глупостей, да? — возмущённо приподнялась я на локте, заглядывая в его нахальные глаза.
— Так вот, я решил создать разумный артефакт, — Даммир обезоружил меня обаятельной улыбкой и приобнял. — Гарая я тогда ещё не встретил, так что душа томилась по компаньону. И я подумал, что моим лучшим спутником стал бы одушевлённый фолиант. Я подошёл к вопросу самым ответственным образом. Прочитал нудное введение к трактату на эту тему, потом хлебнул вина, расправил плечи и хлебнул ещё вина. Для храбрости. Набравшись порядочно…
— Вина или храбрости? — не сдержала я улыбки.
— Конечно, храбрости! — хмыкнул муж. — В общем, дойдя до кондиции, я решил, что готов к свершениям. Только книжку по ошибке взял не ту, что подготовил, пустую, а тот самый трактат по разумным артефактам. И влил всю магию без остатка. Выглядело очень красиво. Фолиант набух, заискрился Светом, взмыл в воздух, обложка побелела и засияла. Я, конечно, залюбовался творением своих рук.
— И?
— А потом фолиант внезапно отрастил здоровенные зубы и клацнул ими прямо перед моим носом. Из-за количества храбрости в организме увернулся я с трудом, а потом опешил, не зная, что предпринять. Вот только фолиант вознамерился меня догнать и всё-таки покусать. Так мы и носились по комнате, я орал и извергал ругательства, а он клацал зубами и хлопал страницами. В конце концов я сделал вид, что устал и сдаюсь. Схватил его, как только он ко мне полетел, и сел на него. Фолиант со всей силы цапнул меня прямо за филей. Я соскочил и с размаху вогнал в него кинжал по самую рукоять. От храбрости-то я сначала забыл, что он у меня в ножнах на поясе висит. Но укус помог развеять туман отваги в голове, и я смог-таки с фолиантом расправиться. Пришлось его сжечь. Гореть он не хотел совершенно, но я запер его в кухонной печи и держал створку закрытой. Только дрова иногда подкидывал, а потом ещё младший брат принёс склянку с горючим зельем… В общем, вдвоём мы его и одолели. К домашнему целителю с этой историей мне было идти стыдно, так что брат меня подлечил, как смог. О шрамах я тогда даже не подумал, а они остались, как напоминание о моей доблести. В общем-то, это вся история.
— Действительно блистательный ум, — хихикнула я, гладя его бровь.
— И непревзойдённая храбрость! — кивнул Даммир.
Несколько минут мы лежали в тишине. Я боролась со сном, не желая сбивать график, и делилась с Даммиром магией. Ему сейчас нужнее.
— А как вы горы обследуете? — спросила я.
— Маги меня левитируют. Иногда так далеко, что я думаю: «вот сейчас точно упаду и расшибусь». Но пока они меня не уронили. Альмендрийцы пообещали прислать в подмогу четверых магов с талантом к Изначальному Воздуху, — сжал губы Даммир.
— Это же хорошо? — удивилась я его выражению лица.
— Хорошо-то да, только вот откуда у альмендрийцев внезапно взялось аж целых четыре воздушника такой силы?
Глава четырнадцатая, в которой мы видим сон
С мором справиться удалось, но Митрошу спасти не получилось. Он умер в ночь, и никакая магия не помогла. Опытный целитель-хирург провёл ампутацию, но организм мальчика не справился с общей интоксикацией и заражением крови.
Алёна смотрела на последний огонь мальчика с поджатыми губами. И хотя более опытный врачеватель пытался убедить её, что ничьей вины тут нет, просто в ране оказалась агрессивная цепкая зараза, но целительница недовольно отвечала, что карастельские лекари — халатные преступники, которые во всём полагаются на магию, вместо того чтобы развивать и технологии тоже. Алёна злилась на отсутствие микроскопа, необразованность населения и своё бессилие.