Вероника, сидевшая напротив нас, вдруг сделала огромные глаза и замахала руками, глядя за наши спины. Я обернулась и упёрлась взглядом в смотрящую исподлобья на Шурин затылок мёртвую магичку.
— Наташа, а я как раз о тебе подумала, — попыталась я отвлечь водницу.
Слова Шуры ей явно не понравились, и теперь она буравила огневичку тяжёлым взглядом. Шура обернулась и отсалютовала пустым стаканом, но сказать ничего не успела. Наташа подошла к торцу стола, опёрлась на него серыми руками и нависла над Шурой.
— Считаешь, что смешно пошутила? — тихим рокочущим голосом спросила водница.
— А что, в Карастели теперь тоже сплошная толерастия, и мёртвое мы теперь альтернативно живым должны называть? Извините, не знала, — сощурилась Шура.
— Это кто вякнул? Хабалка базарная, магичка подзаборная? — угрожающе прошипела Наташа.
— Слышь ты, совсем на всю голову перегнутая? — взвилась Шура.
— Так, я тебя предупреждаю: если ты про меня ещё хоть слово вякнешь, я тебе так морду разбортирую, что никакой мордомонтаж не поможет. Если поняла, кивни тем местом, где у тебя чайками насрано.
Шура аж заискрилась. На секунду замерла, а потом рванула с пояса огненную плеть. Та мгновенно вспыхнула ярким пламенем. Огневичка попыталась вскочить из-за стола, но я повисла у неё на руке, не давая подняться. Но её это не остановило — она выпрямилась во весь рост, потянув меня за собой и сдвинув тяжеленный стол. На пол с грохотом повалилась наша лавка, вместе с ней упала Алёна, сидевшая рядом со мной.
— У вас тут куча мусора горит, потушите, пока я не притушила окончательно! — глаза Наташи пугали — они смотрели двумя пустыми вырытыми могилами на землистом лице. — Видишь ли, как там тебя по имени, если ты меня будешь бесить, я тебя прикончу, и ничего мне за это не будет, потому что ничего никто никак мне сделать не сможет. Так что держись от меня подальше, пока цела... Шкура.
На второй руке пылающей огневички повисла Вероника и истошно закричала:
— Джас!!!
Толпа магов вдруг пришла в движение. Мужчины повскакивали из-за столов, Танарил вклинился между магичками, а Шуру скрутили — она отпихивала от себя чужие руки и только в крепком объятии Джаса перестала биться. Он и поволок Шуру прочь, лишь горящая на мокром от следов полу дорожка обозначила их путь отступления.
— Наташа…
Мёртвая водница хлопнула Танарила по плечу и сказала:
— Дело дрянь. Я бы её и правда прибила. Ищите Адмета, надолго меня не хватит.
Я опасливо подошла поближе.
— Наташ, она не имела в виду… просто шутки у неё такие… резкие…
Она посмотрела на меня пустыми мутными глазами и хмыкнула:
— Радуйся, что меня ещё хоть что-то бесит. Боюсь, что скоро и этого не останется.
Наташа развернулась на пятках и вышла под ливень.
«Вот это веселье! Вот это приключения!» — радостно воскликнула Пятая точка.
«Я же говорю, что от Шуры одни неприятности», — поцокала Интуиция.
«Срочно! Срочно! Рассылайте телеграммы, открывайте шампанское. Интуиция оказалась права!» — хмыкнул Сарказм.
«Да хватит уже, пойдёмте лучше с Наташей побеседуем. Представляете, насколько ей тяжело?» — вздохнул Разум.
Выйдя на крыльцо, я долго запускала светлячки в пелену дождя, но Наташу так и не увидела.
Она подошла сама. Потоки воды лились по коже, стекали прямо по открытым глазам, мокрые волосы облепили лицо, а мокрая одежда обвисла на хрупкой фигурке.
— Ты как? — осторожно спросила я. — Очень тяжело?
— Даттона терпеть? Очень. В остальном — сносно пока.
— А где он сейчас?
— Наверное, до сих пор камеру мою пустую сторожит, как придурок. Я от него сбежала, потому что достал. Говорит, что я и при жизни выглядела, как дохлая селёдка, а теперь и подавно. В общем, я от него свинтила, чтобы ему за такую охрану выдали премию, желательно пинками. А Танарил портал сюда открыл, потому что мне тоже интересно со всеми тусить, а не в каменном мешке одной сидеть. Танарил… единственный ко мне по-человечески относится, хоть он и не человек. Сказал, что смерть — это не причина переставать любить своих друзей. Я бы заплакала, но нечем, сама понимаешь…
Наташа подставила ладонь под дождь и смотрела, как тугие струи барабанят по бледно-серой руке.
— Мне ужасно жаль, что всё так… вышло.
— У Адмета хоть план есть. Надежда какая-то. А я просто хочу, чтобы это всё поскорее закончилось. Мне уже даже не важно, как именно, — глухо проговорила она.
Дождевые струйки стекали по бровям и ресницам, наполняли помутневшие глаза. Казалось, что Наташа плачет, но в то же время я понимала, что это не так. Просто она не чувствует дождь и не моргает.