Мы замолчали, удивлённо переглядываясь.
— Вы как хотите, а я сегодня набухаюсь до ловли чертей, — громко сказала Наташа.
Её на руки подхватил Танарил и закружил по площади. Она радостно засмеялась, а потом похлопала его по плечу.
— Пусти! Ох, как же тут воняет! И навозом, и грязью, и капустой какой-то кислой. Чудесные ароматы жизни! — Наташа весело раскинула руки и подставила лицо моросящему дождю, а потом опустила голову и нашла глазами меня. — А ну иди сюда, сейчас как обниму — будешь знать.
Я стиснула водницу в объятиях и расплакалась.
Неужели это всё?
Сзади меня обнял Даммир, сбоку пристроилась Лия, а потом и остальные подтянулись, и мы стояли на грязной площади посреди раскуроченной деревни и обнимались. Задние ряды так напирали, что посередине вдруг стало тесно.
— Полегче! — раздался смеющийся голос Наташи, и огромное объятие распалось на части.
Я вцепилась в мужа и поцеловала его солёными от слёз губами.
— Ну, тихо, Ида. Всё закончилось, Ида.
— Наташа, — позвала Шура и подошла поближе, оттеснив плечом Танарила.
Определённо эльфу стоит держаться рядом с Катой или водницей, в сравнении с высокой и атлетичной Шурой он выглядел уже не так мужественно и привлекательно, особенно когда его вот так ловко сдвигали в сторону.
— Это было эпично! Нет, я чуть зубы себе к буям от злости не стёрла в зубной порошок, когда ты всех сетью накрыла. Но ты… такой зачётный страпонарий Адмету устроила! Моё почтение, — Шура отсалютовала рукой. — Нахлещемся сегодня вместе!
Если вкратце, то слово с делом у Шуры не разошлось.
Совместными усилиями мы помогли несчастным пострадавшим селянам, затем собрали вещи, подхватили питомцев, отправили гонцов с новостями в разные концы мира, открыли портал в Нейпу и кутили там до утра.
Кажется, мы пили за здоровье лискарей. Кажется, пьяный Танарил чинил пострадавшие от землетрясения здания в центре города. Кажется, Наташа устроила фонтан прямо в ресторане, где мы гудели. Кажется, Шура делала колесо на барной стойке. Кажется, я уговорила Веронику спалить дом Барнимы, чтобы согреться. Ночи-то уже стояли холодные…
Утром я проснулась в огромной незнакомой постели с совершенно раскалывающейся головой. На мне лежала чья-то рука, и я долго фокусировала на ней взгляд, а потом всё-таки признала, что рука была девичья.
«Хорошо бы рука к телу была прикреплена!» — встрепенулся Оптимизм.
«Это точно не наше. Я этого однозначно не чувствую», — заверил всех Организм.
«Опаньки, это что же, групповушка у нас была?» — взволнованно обрадовался Светик.
«Мы одеты. А это Наташа. И она тоже одета. А дальше Танарил. Он тоже одет!» — осадил всех Разум.
«Эх, ну ладно…» — разочарованно протянула Пятая точка.
«Ох, чую, натворили мы вчера дел!» — простонала Интуиция.
«Победителей не судят!» — авторитетно заявила Грация.
«Таки а шо мы победили? Три бутылки розового альмендрийского? Судя по всему, это они нас победили!» — ехидно заметил Сарказм.
«Требую опохмел… То есть реванш!» — простонал Организм.
«Так и спиться можно!» — запротестовала Осторожность.
«Ой, можно подумать, есть повод быть трезвыми! Особенно если пить, как вчера, за чужой счёт», — проснулась Жадность.
«А за чей счёт мы пили?» — всполошилось Любопытство.
«Не главное — за чей, главное — что много!» — наставительно изрекла Жадность.
«А где мы вообще? И где Даммир?» — не унималось Любопытство.
«Он нам что, изменяет?» — взревела Ревность.
«Да вот он рядом дрыхнет, тоже одетый. Молчи уж», — ругнулся Разум.
Я потянулась к мужу и блаженно улыбнулась. Попахивало перегаром, но я искренне надеялась, что это не от меня, а от него. Если бы не головная боль, то и уснула бы. Но она колоколом звенела в черепной коробке и не давала расслабиться.
— Ната-а-аш, — протянула я, когда стало совсем невмоготу.
— Изыди, мне блюёво, — откликнулась та.
— Ну ты же водница. Полечи, а? И попить что-нибудь сообрази? Ну, пожалуйста!
— У меня есть немного жидкости, но она тёплая и не очень хорошо пахнет. Хочешь? — угрожающе спросила Наташа.
— Такая жидкость у меня и самой есть, но это уже вторая проблема. Наташ, я же сдохну…
— Ой, не беси. Сдохнет она, — проворчала подруга, но зашевелилась, припечатала меня ладонью по лицу, и внутрь головы ворвался поток чужой магии, ещё более неприятный, чем похмелье.
Я охнула, выдохнула, резко села на постели и схватилась за виски. Перед глазами плясали похмельные мушки. Пришлось подниматься в поисках ванной.