— А я посплю и приду часов через восемь тогда, — добавил Кайрат.
Когда все ушли, мы с Лилей остались вдвоём. Я села на тёплый пол рядом с мужем, поджав ноги под себя, и погладила его по руке.
— Я в драке бесполезна, — тихо призналась я. — Ничего не сделала.
— Бывает, — спокойно сказала Лиля. — Драка — вообще дело не женское. Именно потому Наташа их обожает, да, мать? Готова делать что угодно, лишь бы отрицать свою женственность.
— Женщины — слабые, — мрачно ответила водница.
— Женщины — разные. И если тебя и твою мать братья и отец держали под колпаком неусыпного контроля, это ещё не значит, что так поступают все и всегда. Напротив, играя на мужском поле по мужским правилам ты всегда будешь слабее. Я тебе много раз говорила.
— Я не хочу притворяться слабой, чтобы получить то, что я и так могу взять! — возмутилась Наташа.
— И не надо. Притворяться точно не надо. Но и отрицать в себе часть своей сущности тоже как-то странно, ты не находишь?
— Ничего я не отрицаю! — возразила Наташа.
— Да? — по-доброму усмехнулась Лиля. — И чувства к Даттону тоже?
— Откуда ты знаешь про Даттона? — удивилась я.
— Да Наташа в него с самой первой встречи в Арластане влюбилась. Только признаваться в этом отказывается.
— Её любовью к Даттону Триединая одарила. Как наказание.
— Тоже мне наказание, — фыркнула Наташа. — Я решительно ничего к нему не чувствую. Олух косноязычный. На таком только пиявок испытывать. Мне такой не нужен!
— Вот до тех пор, пока ты так говоришь, он твоим и не будет, — наставительно проговорила целительница. — Нормальный парень, высокий, красивый, сдержанный.
— Сдержанный? — взвилась Наташа.
— Раз тебя не прибил до сих пор, то очень даже.
— Да он просто не смог бы!
— А что, разве он пытался? — удивлённо вскинула брови Лиля.
— Нет, но…
— Значит, богиня тебя наградила любовью к Даттону? — задумчиво протянула Лиля. — И что изменилось?
— Да ничего, я тебе об этом и толкую, шельма ты беременная! — воскликнула Наташа.
— Ага, значит, я была права, и любишь ты его уже давно. Так что делать с этим будем?
— Ничего не будем! Не люблю я его, он мне даром не сдался! У него в башке чайками насрано и морда такая самодовольная, что так и просит кирпича! — разразилась возмущённой тирадой Наташа.
— Нет, я в восхищении, мать. Ты с такой силой отрицаешь свои чувства, что тут даже боги пасуют. Это достойно оваций. И подзатыльника.
— Я думаю, что они теперь Истинные, — вклинилась я в разговор. — Судьба им что-то подарила. Я попросила, чтобы Даттон в ответ Наташу полюбил, а богиня сказала, что это невозможно. И сделала что-то… Знать бы что!
Пришлось в подробностях рассказывать обо всём случившемся в Эльхах.
— И ты всё ещё будешь говорить, что не любишь его? — вскинула брови Лиля, обращаясь к Наташе.
— А что, от того, что богиня сделала, чайки за собой убрали, и кирпич подрихтовал его прекрасные черты? — отвернулась Наташа, закусив губу.
— Наташ, ты же сама знаешь, что вредничаешь…
— И что, Лиль? Что я сделать должна? Нацепить платье с вырезом, губы напомадить, метёлки фальшивых ресниц на веки прицепить и томно ими себя обдувать? — возмутилась водница.
— А что, Ида, я или Ката так делаем? — хмыкнула Лиля. — И ничего, как-то вот нашли…
— Вы — другое дело! — перебила Наташа. — Вы — другие.
— Ну да, слабые. А ты сильная. Поэтому сохнешь тут одна в Ковене, пока твой Даттон девкам подолы задирает.
— Ничего он не задирает! — закусила губу Наташа. — Кому он нужен-то вообще?
Мы помолчали. Я не настолько близко знала Наташу, чтобы лезть к ней со своим особо ценным мнением, но на мой вкус очень даже видный он парень. Не такой красавчик, как Арин, конечно, но тоже вполне себе едабельный, как сказала бы Шура. С мужем сравнивать бесполезно — тут я субъективна, хотя в какой-то момент доказывала себе, что Арин куда симпатичнее.
— Может, и никому. Но он точно нужен тебе, — мягко ответила Лиля. — Иначе ты бы его уже давно напоила, трахнула и забыла, как звать.
— Ты просто пользуешься тем, что я встать и уши тебе надрать не могу! — возмутилась раненая.
— Ты бы и так не смогла. Я беременная. Я ещё и заплакать могу в любой момент, гормоны шалят, глаза на мокром месте. Так что даже не пытайся, не сдюжишь.
— Шельма, — только и сказала Наташа, демонстративно от нас отвернувшись.
— Я вот знаешь что думаю? У тебя с Даттоном никогда не складывалось, потому что ты ни разу доброго слова ему не сказала. Можно попробовать его как-то похвалить…
— А вот не надо! Я хвалила! Я говорила, что из всех знакомых мне придурков он самый феерический.