— Выходит, где-то есть иллюзорные стены, скрывающие от нас часть катакомб? Мало осматривать, надо прощупывать. Ты натолкнула на мысль.
Пока Макс раздумывал над сказанным, я подошла к мосту, приложила ухо к холодному камню, постучала по нему, затем присела на ступеньку. Ничего не случилось. Может быть, он не настоящий, а какая-то 3D-голограмма, и ступив на него, мы упадём в пропасть? Я осторожно поднялась на вторую ступеньку. Затем на третью.
— Нет! Аделина! Стой!
Это был полный отчаяния и страха голос Макса. Я даже улыбнулась, оглянувшись. Он весь дрожал.
— Иди ко мне, дай руку. Здесь нет ничего страшного.
Но Макс не сходил с места, а лишь отрицательно качал головой.
— К-как у тебя это получилось? Никто не мог до тебя. Даже я, — лепетал он, что вселило в меня ещё больше азарта. Либо он меня разыгрывал.Я легко пробежалась по брусчатке, и немного покружилась, показывая ему, что никакой опасности нет. Опасность была разве что куда-то свалиться в темноте, но мне хотелось его подразнить.
— Вот он твой мост! Целёхонький и вполне проходимый!
Я сделала ещё одно движение, но вдруг, запутавшись с непривычки в длинном платье, споткнулась и, потеряв равновесие, упала на одно колено. Макс, не помня себя, бросился ко мне, но отлетел, будто наткнувшись на невидимую стену. Или он так артистично сыграл, или… Или что? У тебя есть варианты происходящего, археолог Аделина, живущая в XXI веке?
На этот раз была моя очередь броситься к нему. И через долю секунды мы оказались в объятиях друг друга, лёжа на каменном полу. Пусть это продолжалось всего миг, но этой искры хватило, чтобы внутри нечто вспыхнуло.
«Ада, похоже, ты окончательно сошла с ума в этих подземельях!»
К счастью, никто из нас не пострадал. Отряхнувшись, Макс сухо скомандовал:
— За мной!
Таким тоном отдавался военный приказ, который ни один солдат не посмел бы нарушить.
По лёгкому кивку головы Козак понял, что мы уходим, и ворота нужно закрыть.
Макс шагал впереди, не оглядываясь, а я спешила за ним, чтоб не потерять из виду. С ним только что произошла какая-то перемена, и я ощущала, что являлась тому виной. Ну зачем решила его подразнить? Вдруг и правда, здесь творится какая-то чертовщина с невидимыми барьерами?
Он так и не проронил ни слова, пока мы не дошли до моей комнаты-кельи.
— Макс, — осторожно начала я, — мне бы хотелось тебе поверить, но я чувствую, ты не говоришь самого главного.
Он остановился и резко обернулся.
— Ада, ты здесь новичок. Ты не знаешь этот мир. Если я говорю стой — ты должна остановиться. Если беги — значит бежать. Это понятно?
— Почему я должна делать то, что ты говоришь? Я тебе кто? Пленница или рабыня? — вдруг вспылила во мне Аделина Новикова, непокорная и независимая.
— Ты? Самый близкий человек! — выпалил он и быстрым шагом скрылся в туннеле.
Вот так поворот! Ничего себе. Третий день как знает… Впрочем… А кто он для меня? Задумавшись, я толкнула деревянную дверь и упала на подстилку.
*
Нет, я не спала. Скорее раздумывала над своим глупым поведением. Макс прав — я не знаю, где нахожусь, что меня окружает, какие опасности таит город. Так безрассудно может вести себя только капризный ребёнок. Мне было жаль, что так вышло, и что моя выходка стала причиной ссоры с Максом.
После вылазки я чувствовала, что мои раны снова начали болеть. Очень не хватало Динки с её лечебной мазью. Но телефона здесь не было, а искать её в лабиринтах — бесполезно. Ничего иного не оставалось, как мучительно ныть на подстилке в ожидании появления знахарки. И конечно же, я очень обрадовалась, когда раздался стук в дверь.
Но вместо Дины вошла её сестра. Меньше всего сейчас хотелось видеть Наташу.
— Чего тебе? — грубо бросила я ей.
— Макса ищу, думала он у тебя.
— Под стол загляни, может найдёшь.
Ассасинка отвела взгляд и сказала с примирением:
— Ада, я извиниться зашла. Понимаю, как тебе нелегко.
— А кому в наше время легко? Тёте Саре?
— Да перестань ты. На самом деле я из-за Макса так завожусь. Он слишком много времени проводит с тобой.
— Во-от оно что, — протянула я, — значит он решил тебя бросить, а меня полюбить?
— Не в моих чувствах дело. Все ребята, которые здесь живут, относятся к нему как к старшему. Командиру, если хочешь. Но вместо управления городомон под любым предлогом спешит «навестить нашу гостью».
— Думаешь, я его соблазняю голой грудью под бинтами?
— Ладно, вижу ты не в настроении. Но хочу тебе сказать, что врагов здесь и так хватает. Если будем ссориться друг с другом, ни к чему хорошему это не приведёт.
— Не хочешь быть врагом — не лезь в мою жизнь. Правила просты.
— Знаю. Просто все мы здесь…
— Что?
— Ничего.
— Нет, говори уж.
— Завидуем тебе. Ты помнишь себя, своё прошлое, своё имя. Потому Макс тебя выбрал. А со мной… О чём ему говорить?
— Значит и ты ничего не помнишь?
— Немного больше, чем Дина. Мы жили в развалинах какого-то города. Почему? Что за город? Может быть, была ядерная война, но мы уцелели? Помню, как заходим в огромную машину. Серебряный грузовик. Там учёные в белых халатах. Яркая вспышка, мне очень больно, и я просыпаюсь здесь, на холодном каменном полу. Метрах в трёх от меня лежит окровавленная Динка. А Ани нет нигде. Мы жили втроём, это наша старшая сестра. Видимо, она погибла при взрыве. Больше не помню ничего. Прости, не хочу об этом говорить.
— Подожди! Ты сказала, что Аня твоя сестра? И Аня упомянула, что у неё пропали сёстры — Дина и Наташа. Это не может быть совпадение.
— Стой, стой! Что ты сказала? Ты знаешь Аню? Ты видела её? Но как? Где? — Наташа подскочила ко мне с горящими глазами.
— Я не хочу тебя обнадёживать, нет, я её лично не знаю и никогда не видела, но ко мне приходят сны о пионерском лагере, в котором живут две девочки. Одна из них, Аня, сказала, что у неё пропали сёстры Дина и Наташа.
— В пионерском лагере? А что это?
— Поселение детей-пионеров на поверхности. Пионеры — такое общественное движение, которое выступает за идею равенства и братства.
— Нет, Анька точно не стала бы участвовать ни в каких идеологических движениях. Может, это не она? — разочаровано произнесла Наташа, но в её глазах горел лучик надежды, и лишь от меня зависело — разжечь его или погасить навсегда.
— Я не знаю, почему приходят эти сны и что означают. Возможно, видения из прошлого или будущего, или просто моя фантазия. В том мире, откуда я, пионерских лагерей давно не существует, как и пионерского движения.
— Ради всего святого, Ада. Проси всё что хочешь. Только скажи — жива ли моя сестра?
— Этого я знать не могу.
— Тогда хотя бы опиши её…
— О… Ну она очень странная, говорит какие-то идиотские вещи, не поймёшь шутит или нет. Каштановые волосы и очень красивая… — я не успела договорить, как Наташа подскочила от радости:
— Да, это она! Она! Расскажи подробно, что ты видела, что за лагерь-поселение, как туда попасть? Я сделаю всё, чтоб её найти!
— А Дина смогла бы узнать сестру?
— Да, она помнит.
Я на минуту задумалась.
— Тогда спрошу у тебя кое-что в обмен на информацию об Ане.
— Что угодно, кроме вопроса кто мы. Потому что мы не знаем.
— Не факт, что вы говорите правду. Возможно, у вас некий культ, который запрещает рассказывать чужакам о себе, и вы придумали сказочку, будто всё забыли, но спрошу я сейчас о другом. Дина сказала, что может сделать так, чтобы мне снились сны, которые я захочу видеть — это первое. Второе, когда мне снился кошмар, она его остановила, и сказала, что видела мой сон. Расскажи всё, что об этом знаешь.
Наташа колебалась:
— Но зачем тебе?
— Ты обещала сделать всё, если я помогу найти Аню, верно? Так вот, если Дина действительно может управлять снами, мы попросим её сделать так, чтобы мне снова приснился лагерь. Тогда она увидит Аню моими глазами и подтвердит она ли это. Второе. В своём сне я относительно свободна, это не просто кино для зрителя. Я могу оглядываться, передвигаться и даже летать. Хочу проверить, смогу ли при помощи Дины осмотреть лагерь, узнать о нём какую-то информацию, название. Может быть, адрес или карту — иногда их вывешивают на информационных стендах в админкорпусе. Но для того чтобы помочь, мне сперва нужно вам доверять и знать, с кем имею дело, кто живёт в этом городе, и кто будет управлять моими снами. А также разобраться с чем они связаны.