— Почему ты оставил детей одних? Что-то случилось?
Йозэль вздрогнул, отчетливо услышав, как рядом с оградой захрустели ветки.
— Нет-нет, все в порядке, мне просто почудилось, что здесь кто-то был, — улыбнулся он, смиренно склонив голову. — Возможно, дети решили подшутить надо мной, ничего особенного.
Мать Кассия что-то удовлетворенно пробурчала и направилась обратно к беседке, так и не увидев, как улыбка Йозэля вновь слетела, сменившись смятением.
Голос. Часть 2
С самого восхода на заднем дворе «Розы чайной» кипела работа. Получая за простой, на его взгляд, труд и кров, и деньги, Сун чувствовал себя обязанным и попросту не мог долго сидеть без дела. Даже когда Нэна раздраженно отправляла суетливого помощника отдыхать, он все равно отчетливо ощущал себя дармоедом, мигом начиная подыскивать полезное занятие. С болезненным энтузиазмом, поначалу пугавшим работников, окружающие быстро свыклись и как-то незаметно для Суна стали охотно и без зазрения совести скидывать на него свои обязанности. Пусть Сун и чувствовал себя здесь свободнее, отказывать окружающим он за прошедшие пару месяцев так и не научился. Иной раз ему даже казалось, что они спокойно оставили бы весь кабак на него, если бы не бдившая за порядком Нэна.
Суровой хозяйке перечить не смел никто. Даже пару раз заглядывавшие громилы с верфи и Волки вели себя предельно прилично, под пристальным надзором держа свои языки за зубами, а руки на виду. За грозной женщиной Сун чувствовал себя, как за каменной стеной и неоднократно мысленно благодарил Вэйла за наводку. Маленький кабак недалеко от центра Илинка обернулся для него тихой гаванью и самым безопасным местом в мире. В конце концов, даже самые обидные шутки поваров и попытки поездить на шее Суна не могли сравниться с жестокостью скита, что под чистую опустошил его. В «Розе», даже работая с утра до ночи, он умудрялся отдохнуть и душой, и телом.
За последним Нэна так и вовсе следила лично, взяв «щуплого мальчишку» под свою опеку. Не то чтобы она за ручку его водила — боги, упасите! Сун бы со стыда сгорел! — но парень явно ощущал, что к нему обращено особенное внимание с ее стороны. Именно она одергивала поваров, что бы они «еще больше не зашугивали пацана», следила, чтоб на Суна не сбрасывали лишний раз работу и чтоб парень не загонял себя.
В первые недели подобная забота, да еще и от чужого человека, казалась ему дикостью, но сейчас Сун был искренне благодарен ей за это, пусть и не понимал причин. Возможно, он просто казался ей жалким. Это не то слово, которое хотелось бы применять к себе, но именно оно лучше всего и подходило. Породистый щенок, отчего-то выброшенный на улицу жестокими хозяевами и замученный глупыми детьми. Может быть, Нэна просто не заметила, как постарела и приобрела особую сентиментальность. А может, просто соскучилась по своему старому помощнику.
Мысли о его предшественнике долго не давали покоя Суну. Ирма говорила, что обаятельный проходимец Йозэль был Нэне почти как сын, и она изрядно переживала, ведь от него так и не дождались вестей. Иногда думая об этом, Сун ощущал обжигающий стыд перед приютившей его женщиной. Работая в «Розе», он немало услышал о Йозэле. Сложить два и два труда не составило: именно этот парень подрядился к Вэйлу на кражу посоха. И пусть Йозэль сам решился на сей опрометчивый поступок, Сун все равно ощущал себя немного виноватым. Не потому что отдал ему посох — священники едва ли стали бы щадить и вора, вышедшего с пустыми руками. Стыдно ему было за то, какие переживания теперь испытывала эта женщина из-за глупости и гордости кучки людей.
Но мысли эти были каплей в море, лишь иногда портившей настроение. В остальном же все определенно налаживалось.
Незаметно для себя Сун словно бы начал расцветать. Прекратились кошмары, а вместе со здоровым сном пришло и довольство жизнью. Он наконец-то знал, чего ждать, к чему готовиться, что делать. Пусть планов на далекое будущее у него все еще не было, он был рад и тому, что имел. Забота женщины стала для него незримой рукой поддержки, и постепенно, шаг за шагом, день за днем, приходило понимание, что теперь все будет иначе. Действительно по-другому. Нет, конечно же, он продолжал сторониться людей и ему все еще казалось, что он делал слишком мало, чтобы окупить траты на него, но что-то определенно изменилось. Исчезло напряжение, сопровождавшее едва ли не каждый его вздох. Спустя почти два месяца работы в «Розе» Сун, наконец-то, перестал ощущать себя лишним. Впрочем, именно обретенная легкость в этот прекрасный день обрекла его на поездку в столицу.