Вырвавшись из пучины воспоминаний, Сун сообразил, что он не один. Перед самой статуей спиной к Суну стоял человек, облаченный в такие же, как у изваяния, одежды. Сун не мог видеть его лица или фигуры, только посох в руке выдавал в нем Мессию. Сам того не ожидая, Сун рванулся вперед. Он схватил Мессию за плечо и резко развернул к себе лицом, мгновенно оторопев. Из-под капюшона на него смотрел не Акари, а черные зеркала глаз, темными провалами видневшиеся на смутном незнакомом лике.
— Ну как? Нравится тебе на моем месте?
Сун мигом подскочил в кровати. От распахнувшегося окна тянуло холодом, и все его тело мелко дрожало.
Этот сон… Что бы он мог значить?
Ступив босыми ногами на остывший пол, Сун подошел к окну и бездумно посмотрел на улицу. Похоже, визит в старую мастерскую всколыхнул в нем дурные воспоминания, не нашедшие воплощения лучше, чем незадачливый вор. А быть может, чувство вины у него было не только перед Нэной…
Глупость какая! Этот вор сам выбрал свою судьбу. Никто его в храм не толкал.
Возможно, сон был каким-то предзнаменованием, но эту мысль Сун отмел быстрее предыдущей, едва не засмеявшись в голос.
— Конечно! Ты же тот еще провидец! Даже погадать не смог бы, — тихо хихикнул он и запер окно.
Наверняка, он просто замерз, вот тело и попыталось его разбудить. Да, именно так!
С этой мыслью он улегся обратно в кровать, но уснуть уже не мог. С тревожными мыслями он проворочался большую часть ночи и заснул лишь к рассвету. И даже в миг, когда его позвали на завтрак, он смог заставить себя разлепить веки и проспал до самого прихода Нэны, которой нужна была помощь с первыми закупками.
Официально ярмарка открывалась только после обеда, однако для Нэны и ее особых договоренностей многие торговцы любезно открывали двери своих лавок чуточку раньше, позволяя старой знакомой отовариться без очередей. Задача Суна здесь была проста и понятна — таскаться за женщиной в качестве живой телеги, ибо телега настоящая, присматривать за которой любезно осталась Ирма, между рядами временных прилавков проехать не могла. Так что после позднего завтрака Сун, грустный и невыспавшийся, выкатился на полупустые улочки Златославы.
Он неохотно перебирал ногами, не отрыва взгляда от мостовой, следуя за Нэной от одного магазинчика к другому, и даже не особо понимал, в какой момент врученные ему утром корзины успели стать такими тяжелыми. И если ранним утром Нэну все устраивало, то к обеду без шуток и разговоров стало скучно, а удрученное выражение лица мальчишки лишь сильнее навевало тоску.
— Наклони голову немного ниже и сможешь носом вспахать землю! — усмехнулась Нэна, немного замедляясь, чтобы Сун мог поравняться с ней. Парень поднял на нее удивленный взгляд. — Ты чего такой унылый? Нездоровится?
— Все в порядке, — Сун покачал головой. — Просто плохо спал этой ночью.
— Так и взбодрись, раз все в порядке! — улыбнулась женщина, хлопнув Суна по спине так, что он невольно вздрогнул. — Мы, вероятно, в самом красивом городе мира, мальчик мой! Просто оглянись! — она приобняла его за плечи и обвела рукой пространство перед собой.
В лучах полуденного солнца город сиял. На черепичных крышах сновали пятна света, игривые лучики, отраженные окнами и водосточными трубами. Большой фонтан на входе в восхитительно золотистый сквер переливался всеми цветами радуги. Дома бесчисленных оттенков желтого, оранжевого и красного, как прелестнейшие игрушки, стояли вдоль мощенных дорог. При взгляде на них можно было подумать, что в городе поселилась вечная осень. Торговые ряды уже заполонили пестро одетые люди, наполняя жизнью узкие улочки центра города. От окошка к окошку, от забора к забору тянулись ленты, флажки и фонарики. На сцене важно вещал сам наместник, поздравляя всех с началом долгожданного Фестиваля.
— Знаешь, как именно город получил свое название? — хитро спросила Нэна, заметив, как загорелись глаза юноши. Сун качнул головой. — Возможно, это покажется тебе нелепым, но все дело в деревьях, — она кивнула в сторону небольшого сквера. — Листья на этих деревьях всегда желтые и за все время существования города опадали лишь несколько раз. Для местных это стало кошмарнейшим знаком, хотя все беды они устраивали сами, поддавшись панике, — фыркнула женщина и подтолкнула парня вперед. — Легенда гласит, что когда-то в стародавние времена семья переселенцев, отправляясь на юг, наткнулась на раненного оленя. И как это часто в сказках бывает, добродетели зверушке помогли. Тот, конечно же, оказался величественным духом природы или даже Занесом, богом земледелия, который в благодарность за помощь намагичил переселенцам целую рощу золотых деревьев, что плодоносят круглый год. Семья поселилась в этой роще, а потом к ним стали подтягиваться и другие, заслыхав о чудо-деревьях, и так разросся город.