– Что за правила? – заинтересовался капитан, на мои слова никак не прореагировал.
– Ну, например, – усмехнулся Борис, до этого молчавший, – в нашем подразделении культ силы, как говорит наш генерал.
– Что это значит?
– Подчиняются тут тому, кто сильнее, кто более умел в магии. А учитывая то, какая у нас магия, тому, кто умнее.
– То есть дело не в звании, а в ранге?
– Не совсем. Ну вот смотри, я мастер, а Катя только учитель, но именно ее прочат в первые заместители командира, потому что ранга учителя, уже почти мастера, она добилась чуть более чем за два года. А я иду по Пути Порядка уже более десяти лет.
– Типа гений?
– Гений, – кивнула я, краем глаза отметив, как заиграл желваками Саша, потому что у любого свободного обращения в команде есть ограничения, а вот это вот “типа гений” было сказано со значительным оттенком пренебрежения.
Не нравится мне этот человек. Что-то тут не так. Простой охранник, который непонятно как вставший на наш Путь, практическо вымаранное личное дело, какие-то оговорки и отговорки… А если посмотреть официальную версию приобщения к Порядку, то ничего в его действиях действительно невыполнимого не было. Была угроза его жизни, да, но всего лишь угроза, не безвыходная ситуация, когда уже все, надежды нет, но ты выкручиваешься.
Будто плохо подготовленная фальшивая личность, легенда.
– Да, Катя у нас гений математики, закончила Московский Императорский Университет по направлению “Высшая математика и кибернетика”, поэтому она у нас и отвечает за все, что касается кибербезопасности, в том числе, нашего отдела. А еще она очень хороша в магическом рукопашном бое. У любого тут спроси. Кстати, – шеф повернулся ко мне, – ты за что Потапова так?
– За все хорошее. Видимо, он не успокоится, пока я его по татами тонким слоем не размажу.
– Ну, это тебе решать, – пожал плечами Хабаров. – В общем так: Борис, новенький на тебе, все объяснишь ему, а завтра начнем боевую подготовку.
Оставив этого Васильева на попечение Бориса, мы вернулись в отдел. Но Саша сразу не ушел, а решил выяснить, что там у нас случилось и почему я сказала про правила.
– Не нравится он мне, мутный, – поделилась я.
– Я хочу его к Потапову приставить, он же менталист, вот пусть и потренируется.
– Знаешь, мы своих не сканируем, конечно… – я замялась и усмехнулась.
– Ладно, чего уж там, выкладывай.
– Я попыталась его просканировать, слегка прощупать – глухо.
– Секретоноситель?
– Вся его история – полнейшая чушь, Саш. Ты уверен, что он не какой-нибудь шпион?
– Если и шпион, то из наших. Может, конкурирующая контора, которая хочет выведать наши тайны? – усмехнулся шеф. – Если бы был иностранный, то ментальный щит ставить бы не стали.
– Логично, но вообще странное у него поведение. Тебе не кажется? – я опять намекнула на инцидент в столовой.
– Просто молодой и наглый, не бери в голову. К тому же он аристократ.
– Откуда узнал? – удивилась я.
Дело в том, что в личном деле не делалось пометки о том, принадлежит человек к высшему сословию или нет. Это делалось специально, чтобы некоторые особенно ретивые дворяне не пытались давить своим авторитетом на людей, выше их по званию и умениям. В Службе Имперской Безопасности все были равны и склоняли голову только перед Империей. Ну, равны в том ключе, что здесь не имел значения статус, только звание и ранг в магии. И то, последнее было важно только в оперативных отделах, для тех, кто работал в поле. Во всех остальных уважали только лишь звания.
– Птичка на хвосте принесла, – ухмыльнулся шеф.
– Поймать бы эту твою птичку и ощипать, – покачала головой я, потому что прекрасно знала, что Хабарову сливает информацию одна из дам отдела делопроизводства центрального отделения. Он благосклонно принимает информацию, но отвечать на ухаживания не торопится, ибо женат.
А для нас, адептов Порядка, данное слово – это не просто слово. Мы буквально не можем нарушить обещания, просто потому, что Порядок этого не одобрит. И скорее всего человек, нарушивший данное слово, просто лишится своего дара. Так что когда шеф на церемонии бракосочетания сказал слово “да”, выписал себе билет в один конец. Нет, от него может уйти супруга и тогда он опять станет свободен, как ветер, но вот он сам уже не сможет ей изменить или уйти.