“Нам бы не помешало помощь” – пролетело в голове драконера, снова укрываясь за барьер.
Курсе стоял возле перебинтованного Темпестаса. Лицо саламандера пересекал кривой оскал – даже бессознательно он ощущал боль. Тем не менее, раны не хотели нормально заживать. Врачи наложили поверх поврежденных участков синтетический фибрин, чтобы не началось заражение, но регенерация почти отсутствовала, и это пугало.
- Эй, так и будешь стоять, дав ему умереть? Давай действуй, я тебе помогу. – голос внутри головы инкуба принадлежал его аэзеровому ядру. Оно начало говорить совсем недавно, так что парень скрывал это от друзей. Всплески случались реже, чем больше он тренировался по наставлениям Мортема. – Не медли! У него пульс падает!
Краснея со своей фиолетовой кожей, юный ударник начал быстро снимать с себя одежду.
- Давай-давай, живей! – похоже, духу аэзера это еще и нравилось. – Труселя тоже!
- Даже их?! – жалобно промямлил бедняга.
- Ты его спасти хочешь или нет?
Стоя полностью нагишом, Курсе мельком посмотрел на дверь. Ему очень сильно не хотелось быть застуканным в такой пикантной ситуации. Трясясь, как лист на Венто, инкуб лег на своего напарника. Стараясь не задеть швы и слои синтетической кожи, он положил левую руку на неповрежденную грудь Темпестаса. Тело саламандеры было очень мускулистым, оправдывая его роль штурмовика. Сердце неровно билось, то и дело пропуская удары. Жизнь дворянина висела на паутинке. Очень осторожно, инкуб начал выпускать огромное количество своей энергии. Если бы на него навели индикатор аэзера, то парень напоминал бы сияющую звезду.
Проблема состояла вот в чем. Граната, которой ранили Темпестаса, была не обычной. Об этих устройствах ходили легенды, а на производство – наложен запрет. Их называли психическими или анимальными гранатами. При детонации, они создавали не только существующие, но и нематериальные осколки, которые поражали анимус жертвы, разрушая регенерацию и другие виды восстановления. Обычно, от таких ран умирали, но так как саламандер сам был эн-мановцем, у него присутствовала небольшая отсрочка. Процедура, которую сейчас проводил Курсе, называлась “доброкачественным облучением”. Главную задачу проводило ядро, ощущающее каждую клетку Темпестаса, когда его плоть соприкоснулась с кожей инкуба. Сначала оно занялось поверхностной реставрацией тела, а потом начало отстраивать поврежденную духовную составляющую. Курсе старался не трястись и не дышать. Его лицо уже стало помидорным от смущения и стыда, а инстинкты инкуба снова давали о себе знать.
“Он же парень!” – убеждал он себя, ощущая тепло саламандра.
Через полчаса, голос вновь заговорил: “Все, можешь слезать”
Парень облегченно слез и, накинув одежду, побежал в комнату Капы.
- Дилетанты. – Мортема достало их матовое положение. К противнику пришло внушительное подкрепление, заделавшие бреши в их строю. Сняв с подмышечной брони маленькие ромбы, он бросил их во все стороны. Туманные распылители замедлились в Оу, но потом с удвоенной скоростью помчались в укрепленные строения. Впившись в стены, они выпустили во все стороны блестящие облака серебряных частиц. Перепрыгнув через барьер, драконер помчался через дорогу, паля с обеих рук. Стаббан дробил кости и плоть в кашу, а сколопид рассекал легкие доспехи и мясо, как цепной стилет. Сделав отработанный прыжок, усиленное пружинными подошвами, он запрыгнул на третий этаж.
Повстанцы оказались сильно контужены этой атакой. Они не могли нормально смотреть и дышать – непонятный пылевой туман состоял из каких-то частиц. Всех рвало кровью – острые осколки рассекали жабры, принося некоторым кровяное удушье. Но это была меньшая из их проблем. Прямо перед сафагиньями у окна опустился демон. Его лицо было скрыто закрытым шлемом, но прорези горели инфернальным Фуего, создавая ужасающую маску порождения кошмаров. Шок вкопал их на месте, не давая сдвинуться. Шея первой жертвы взорвалась, когда чудовище рассекло ей вену. Вторую просто убило одним выстрелом в глаз из второго революта. Кровь и плоть забрызгали их соратниц, вызвав у некоторых первобытный телепатический крик, не слышный в Оу. Не останавливая прыжка, противник спрятал революты и в его руках блеснули две полосы темного металла. Пытаясь поднять ослабевшими руками оружие, пятеро повстанцев остались лежать с поврежденными жизненными точками. Те, кто пытался бежать, были убиты тем же способом. Здание оказалось наполовину полой галереей, так что те, кто располагался на других этажах, это видели. Дабы усилить эффект, незнакомец наступил на голову еще шевелящейся сафагиньи и раздавил, как гнилой фрукт. Телепатические волны остолбеневших повстанцев уловили его мысли: “Бросить оружие”.
Не дожидаясь повторения, перепончатые руки потеряли свои пушки, опустившись на пол. Внезапно, совсем рядом прогремели очень мощные взрывы, заставившие все дрожать.
“Это еще кто?” – поспешив наружу, драконер не обратил на оставшихся сафагиний внимания. Они были уже слишком напуганными, чтобы пытаться предательствовать. К тому же, Мортем был солдатом-спецназовцем, способным убить миллионы и не поморщиться, а они – максимум ополчение, которое накормили сказочками о лучшей жизни, дали оружие и бросили в бой. Но вот звуки снаружи могли принадлежать только танкам – никто не мог создать столько грохота, кроме них.
- Госпожа Капа! – крик заставил девушку обернуться.
- Курсе? Что-нибудь случилось? – нежный, как у матери, голос застал вбежавшего инкуба врасплох.
- Вы ведь назначены главой ресурсной базы?! У вас есть медикаменты, тупящие гормональные всплески?! – находясь рядом с девушкой, парень почувствовал пробуждение “стража” его штанов – и начал паниковать еще сильнее.
- Ингибиторы-гормонов, говоришь? Боюсь, таких у нас нет, так ч... – скрюченные, как у тенгу, пальцы схватили йетинею за плечи, толкнув к столу. Она удивленно посмотрела в наполненные похотью и страстью сиреневые глаза инкуба, готового сорваться. Но потом, яркое Фуего заменилось на осознанный блеск, и Курсе оттолкнулся от нее:
- А-а-а, простите! Я не могу себя контролировать!
Поняв в чем дело, белогривая девушка медленно подошла к парню.
- Прошу, не подходите ко мне! Я могу сейчас сделать непоправимое! – он отбежал к стене, ухватившись за край стола. От сильной хватки на чистой поверхности остались вмятины.
- Все в порядке. Я не против. – успокаивающие слова подействовали обратным способом.
- Нет же! Вы же девушка, я не имею права делать такое с вами! – война инстинктов и разума была бы видна даже близорукому человеку.
- Правда? Ты устоишь перед ними? – вскрыв молнию, йетинея явила свету свой внушительный бюст. Когда глаза бедолаги уставились на бледные, сочные опуклости, с розовыми холмиками на вершках, и покрытые в некоторых местах слоем мягкой, белой шерсти, его будто ударили изнутри. Одна нога и одна рука в предвкушении метнулись к вожделенному телу, заставляя пот водопадами стекать по лицу находящегося на пределе инкуба.
- Ыыыы... не могу... удержаться... – последние очаги сопротивления пытались вернуть контроль над телом, но это им не удавалось.
- Я сама хотела попросить тебя об этом. У меня тоже началась “охота”. – когда в сторону аргументов, кроме груди, вступили еще и крупные бедра с крайне соблазнительной промежностью, воспаленный мозг Курсе окончательно предал своего хозяина.
Дыша, как маньяк в предвкушении, парень набросился на нее. Инерция оказалась больше, чем ожидалось, и Капа упала на стол, сбив с него записи. Истекая слюной и потом, инкуб стал целовать и облизывать ее шею и плечи. Девушка вздыхала с каждым его движением. И дело было не только в чувствительности. Инкубов считали идеальными любовниками, так как создавались они именно для этого (хоть и нелегально). Их тела вплоть до кончиков ногтей излучали аэзеровую энергию Четырех и Двух Начал, а особенно последних – Фоса и Моркера. Резонируя с пронизывающей клетки партнерши энергией, он удваивал и утраивал силу ощущений. Паренек даже не успел добраться до ее груди, как йетинея ощутила себя не на шутку заведенной.