– Я не каждый день пью, госпожа Меллианес.
– Только по особым случаям, я уверена. Вина? – наконец улыбнулась я, доставая из сумочки бутылку «мужского» варианта вина доверия.
– Нет, спасибо, – отказался магистр Тайного Искусства. – Достаточно и того, что вы им споили мою невесту до состояния неконтролируемого словоизвержения, госпожа мешающая судьбам. А форма моей академии вам все-таки бы изумительно подошла. – Он словно бы напоказ окинул меня долгим внимательным взглядом. – Правда.
Я передернула плечами, все больше и больше ощущая себя не в своей тарелке. Может, и не стоило врываться в покои лорда ночью. Может, и вовсе не стоило браться за этот заказ. «Может» было очень много, а молчание затягивалось.
– Может, все-таки вина? – повторила я. Мне было бы легче, если бы он не вспомнил потом этого разговора, учитывая, какую деликатную тему я собиралась затронуть.
– Послушайте, госпожа Меллианес, – забирая у меня бутыль, произнес Нордвин Толль. – Я прекрасно осведомлен и о свойствах вашего вина, и о методах вашей работы. Но, как я уже сказал, мне не нужен результат. Мне нужно его отсутствие. И было бы хорошо, если бы мы с вами друг друга понимали.
– Лорд Толль, – как можно мягче произнесла я. – Вам нечего стыдиться. Поверьте, в этом нет ничего страшного. У меня были клиенты с… необычными пристрастиями, но сейчас у них всех очень счастливые и гармоничные семьи, которые с радостью принимают в первых домах империи. Такое… поведение часто встречается среди бывших военных, и я прекрасно это понимаю. Долгие походы, отсутствие женщин…
Темные глаза лорда как-то угрожающе блеснули.
– Что вы пытаетесь сказать, Этериэль? – подходя ближе, произнес он.
Измеритель, по привычке сжатый в ладони, вдруг стал невыносимо горячим.
– Вы могли просто сказать мне, – поспешно произнесла я, пятясь от темного. – В этом нет ничего такого… Я бы просто знала, на кого направлены ваши чувства, и не тратила время, пытаясь угадать, что не так с вашей очаровательной невестой.
Стена как-то очень некстати оказалась за спиной, отрезая дальнейшие пути к отступлению, а магистр, казалось, и не собирался останавливаться.
Я вытянула вперед руку с сияющим измерителем:
– Вот! Скажите, о ком вы сейчас подумали? О том, с кем не раз делили палатку в долгих походах против человеческих магов? О вашем…
– Нет, – осторожно согнув мою вытянутую руку, лорд подошел почти вплотную. Медленно наклонился к моему лицу. Я невольно замерла, не смея шевельнуться, словно бы магистр был опасным диким зверем, а неосторожное движение могло бы спровоцировать его. – Я подумал о том, как меня раздражают ваши обвинения, госпожа, перепутавшая судьбы.
– Измеритель не реагирует на раздражение, лорд Толль. – Внутреннее напряжение, вызванное его близостью, грозило разодрать меня в клочья, но я изо всех сил пыталась сохранить невозмутимость. – Только на страсть.
Лорд коснулся рукой моих волос – легко, почти невесомо.
– Меня не интересуют мужчины, Тери. Не заставляйте меня это доказывать, – негромко произнес он и вдруг подался ближе.
Я зажмурилась, чувствуя его теплое дыхание на своих губах. Невольно гадая – почему же он не пьян, но позволяет себе такое…
– Не стоит верить досужим сплетням, – посоветовал магистр Тайного Искусства. – Напишите, что наш брак с леди Оусвери никак не может быть заключен, потому что ни о какой страсти в нем не идет и речи. Лорд Оусвери без ума от своей дочери и не захочет ей такой… несчастливой судьбы. Прошу вас, Этериэль.
– Почему вы не можете просто разорвать помолвку? – кожей почувствовав, что лорд отдалился, я рискнула открыть глаза. Нордвин Толль оказался на удивление далеко – у самого шкафа с коллекционной огневодкой. Как будто и не подходил, не наклонялся так близко. Как будто и не было ничего, и измеритель в руке не сиял.
Будто бы просто показалось.
– Я проиграл в карты, госпожа Меллианес, – устало вздохнул он. – Вы же знаете, карточный долг – священен.
– Нет, – медленно произнесла я. – Нет, лорд Толль, я не знаю, как можно играть в карты на собственное счастье. Простите, но мне этого не понять.
– Да? – усмехнулся магистр, открывая шкаф. Провел кончиками пальцев по ряду ровно стоящих бутылей, и я невольно вздрогнула, вспомнив прикосновение к моим волосам. Невесомое, легкое – но оставившее после себя ощущение какой-то немного болезненной пустоты. – А то, что вы проклинаете счастьем, вас не смущает?
– Это не проклятие, – привычно возразила я. – Это…