Я плыла над облаками в своих радужных мечтах, но неожиданно небо над нами потемнело, словно туча загородила солнце, что было странно, учитывая высоту полета. Выглянув из-под крыла своего извозчика, я завопила от ужаса. На нас с неба, словно огненный шар, несся другой дракон. И он был… короче, мой дракон по сравнению с ним был ма-аленьким дракончиком. Сияющий настолько, что было больно глазам, с размахом крыльев, способным покрыть собой все «Вершаки», – огромный дракон был прекрасен. И если бы не зверское выражение морды, которое едва не вогнало меня в состояние, близкое к истерике, я бы любовалась все утро грациозным длинным телом, в небе похожем на красную стрелу. И пока я беспомощно следила за тем, как второй дракон идет на таран, и пыталась предугадать действия «моего» дракона, последний просто взял и разжал лапы.
Я с визгом полетела вниз, увлекаемая безжалостной силой, которая воздействует на все не способные к левитации тела. Этот закон мы изучали на третьем курсе, но мысль о том, что, зная свой вес, я могу рассчитать скорость, с которой неумолимо приближаюсь к земле, отнюдь не утешала. Попутно проверяя на практике правило «Никогда не открывай рот, падая с высоты», я безуспешно пыталась сомкнуть одеревеневшие челюсти, чувствуя, как щеки треплет встречный ветер, который заодно старается загнать обратно в меня мой же вопль. Сумев наконец извернуться в полете и закрыть рот, я застала эпический момент: дракон номер два швыряет через крыло дракона номер один, и тот, кувыркаясь в воздухе и поливая облака огнем, стремительно проносится мимо меня. Он тяжелее, потому падает быстрее. И спрашивается, а как же я? А я продолжала лететь, рубашку раздувало как парус, и со стороны я была похожа на летяйгу, умертвие, встречающееся в нашем лесу. Еще минута свободного планирования, и… меня просто размажет по скалам тонким слоем. С этой безрадостной мыслью, практически утратив надежду на спасение, я внезапно очутилась в лапах большого дракона. От резкого толчка вышибло дух и мгновенно потемнело в глазах, и прежде чем окончательно утратить связь с реальностью, я расслышала встревоженный шепот, похожий на далекий рокот: «Лео», потом все исчезло.
– Лео… – Мужской голос накатывал как прибой, то становился громче, дразня бархатными нотками, то отступал, практически сливаясь со звенящей тишиной. – Леонисия.
Я хотела открыть глаза, но не могла: над головой сомкнулась густой пленкой темнота.
– Повторяй за мной, – раздалась над ухом ласковая просьба, и горячее дыхание опалило шею. – Альэтар.
– Альэтар, – послушно проговорила, в надежде, что заклинание поможет очнуться.
– Лотиан… Фафниир.
Мои губы шевелились, выталкивая незнакомые слова, а в голове металась тревожная мысль, которую никак не удавалось поймать, словно происходит что-то важное, необратимое. С шеи струйка пламени перетекла на ключицы, раздалось победное рычание, и что-то тяжелое опустилось на грудь, мешая мне сделать следующий вдох.
Резко распахнула глаза, ощупывая себя: надо мной и на мне никого не было. Сердце неистово колотилось, я дышала так, словно долго бежала. Сон, это был сон. Рывком села на кровати, голова закружилась, надо мной закачалась бахрома балдахина, сфокусировала на ней взгляд и осмотрелась. Я находилась в незнакомой комнате, которая давила непривычной роскошью и обилием тканей: ковры, подушки, разбросанные на полу, шторы, покрывала, низкая резная мебель, даже стены были обиты золотистым шелком. На стуле рядом – мои сумка и плащ, забытые в деревне. По идее, я должна была порадоваться наличию личных вещей, но вместо этого, соскользнув с кровати, попятилась, как от хмыр, размышляя над тем, как они могли здесь оказаться. Метнулась к окну, но за стеклом не разглядела ничего, кроме облаков. Звук открываемой двери за спиной прозвучал как пушечный залп, я обернулась и испытала новое потрясение, встречавшись глазами с Лотом. Я едва его узнала, это был совсем другой Лот, исполненный величия лорд, а не деревенский маг. Темно-синий камзол плотно облегал мускулистую фигуру, позволяя оценить ширину плеч, рыжие волосы собраны и перехвачены кожаным шнурком. Он двигался с особой нечеловеческой грацией, скулы и нос словно заострились, придавая надменному лицу хищное выражение, а его глаза… теперь я поняла, почему они сразу показались мне теплыми. В них полыхало пламя, в том смысле, что сущность у него была огненная. Я почувствовала, что меня бросает в жар: покраснели щеки, шея, даже грудь, особенно когда я, проследив за его взглядом, увидела, что она обнажена.