Дэймонд выставил нас с Габриэлой за дверь, сказав, что хуже он точно не сделает, и закрылся с Марком внутри кабинета.
Немного постояв у порога, мы, не сговариваясь, повернулись и ушли назад, в гостиную.
– Ваша адептка… – начала было женщина.
– Очень смышленая девушка, – улыбнулась я, – лучшая на своем курсе. Доверьтесь нам.
Она замолчала.
Так мы и просидели в тишине около получаса. А потом в комнату вошел Ройс.
Мое тело выглядело очень нехорошо: и без того бледное лицо приобрело зеленый оттенок, под глазами залегли синяки, а пересохшие губы едва шевелились.
– Порядок, – сказал он, облокотившись на стену, – конечно, одного сеанса недостаточно – слишком давно наложено проклятие, но начало положено. Ваш муж сейчас спит. Как только он проснется, собирайтесь и поезжайте куда-нибудь подальше дней на пять. В воскресенье мы с офицером Ройсом навестим вас снова.
Габриэла зарыдала и бросилась в кабинет.
Ну а я… я смотрела на себя со стороны и не могла выразить словами, какие чувства испытывала к Дэймонду. Уважение, трепет, восторг… Потому что он – настоящий, неподкупный, смелый и потрясающе красивый…
Какая прекрасная у него работа – спасать других людей и чинить разрушенные судьбы! Как хотела бы я заниматься тем же!
Бездна, почему у меня нет выбора?
Дверь захлопнулась за нашими спинами, и мне показалось, что мы шагнули из затхлого сырого подземелья на морской берег. Такой безнадежностью и горем была пропитана атмосфера в доме Дуайтов.
– Да ладно тебе убиваться, – решил подбодрить меня офицер Ройс, – если до завтра мужик не помрет, значит, почти гарантированно будет жить.
– А если помрет?
Он равнодушно пожал плечами:
– Значит, судьба у него такая.
Меня все равно что пыльным мешком из-за угла огрели. Все восхищение, которое я испытывала к Дэймонду, как рукой сняло. Я сгорбилась и побрела вниз по улице. На душе было тоскливо.
– Куда же вы убегаете, офицер Ройс? Нехорошо оставлять девушку одну на улице в темноте.
С этими словами дроу догнал меня, подхватил под локоток и засеменил рядом. Я угрюмо молчала, злясь на его беспечность и черствость перед лицом чужого горя.
– Такая у нас работа, Карисса, – его голос прозвучал неожиданно серьезно. – Приходится учиться цинизму. Если каждый раз принимать чужую боль, как свою, можно свихнуться или спиться. – Он внезапно повеселел: – Кстати, насчет спиться! Как тебе идея отметить боевое крещение? Тут неподалеку есть отличный паб.
– Я не пью.
– Совсем?
– Совсем.
У нас в семье не принято пить. Даже папа позволяет себе на званом вечере пару бокалов вина, не больше. Поэтому на студенческих вечеринках и пьянках я всегда была белой вороной.
– Если совсем не пить, можно умереть от жажды! – фыркнул он. И, не слушая возражений, потащил меня к пабу.
Рано или поздно это случается со всеми. Когда Ночной страж сталкивается с чем-то, ломающим его картину мира. С жестокостью, болью, безнадежностью. И чем меньше страданий он встречал до этого, тем сильнее будет шок.
Малышке Райденберг не повезло уже на первом задании.
В пабе я усадил девчонку за столик в углу и заказал гномьей водки с мятным сиропом.
– Рюмочку за маму!
Она выпила без споров, а потом всхлипнула. Здоровенный дроу-полукровка с моей внешностью, плачущий над рюмкой, – забавное зрелище.
– Ну как? – спросил я. – Лучше?
Она кивнула.
Интересно, ловит ли Карисса ощущения своего бывшего тела, как ловлю я? Если да, то неудивительно, что девчонка еле ползает. Для снятия проклятия я использовал ресурсы ее тела, и использовал их почти подчистую.
Карисса вздохнула:
– Что тебе рассказал Марк? Он назвал имя?
– Назвал. Но если клиент не полный идиот, это вымышленное имя.
– А внешность?
– Тот приходил под заклинанием иллюзии.
– А, – девчонка поникла, – неужели эта сволочь так и не поплатится, Дэймонд?!
Вот что-то вроде этого я и имел в виду. Тяжело быть идеалистом на нашей работе.
– Завтра покопаюсь в архиве. Возможно, найдутся похожие дела.
– Ни одной зацепки?!
– Есть одна фразочка. Ее даже зацепкой сложно назвать. Если придешь с этим в суд, станешь посмешищем…
– Что именно? – Ее голос снова задрожал, и мне это не понравилось.
– Забудь. Давай еще рюмочку за папу. Кстати, ты в курсе, красавчик, что сегодня мы ночуем у тебя? – Я плюхнулся к своему телу на колени, обнял за плечи и фривольно подмигнул.
Офицер Ройс снимал флигель в особняке, почти в самом центре Ардама. Стараясь не шуметь, мы прошли через ночной сад, отперли маленькую дверь и попали внутрь пристройки.