– Я тоже почувствовал колебание, но сдается мне, ты слишком рано радуешься, – отозвался лорд Тьер.
Звук открывающейся двери заставил вжать голову в плечи и сильнее запахнуть неизменную шаль. Ноги в махровых носках озябли, а тело успело отвыкнуть от любимого домашнего платья. Судьба жестока. Я была в том же наряде, что и три недели назад, в том же месте и с теми же вопросами, только…
– Ну вот, я же говорил, рано радуешься! – жизнерадостно произнес темный лорд, останавливаясь возле кресла и буравя меня пристальным взором.
– Темных вам, адептка Гранова. Ну что, заблудшая наша, умереть пыталась? – поинтересовался магистр Эллохар, подходя с другой стороны.
– Я не специально, – промямлила. – И вам, темнейших… ик.
– Ты посмотри, она еще и пьяная! – возмутился блондин.
– Я случайно, – шепнула, сдерживая очередной приступ икоты.
– Люда, что случилось? Почему ты опять в своей одежде и где форма? – поинтересовался темный лорд, занимая место за столом.
– Мы были в таверне, – опустив глаза в пол и подтянув ноги к груди, начала я.
Проигнорировав уточнение, кто мы и что эти «мы» там делали, я быстренько перешла к тому, что в определенный момент просто решила покинуть своих спутников, опять-таки проигнорировав вопрос «почему».
– Я его сначала увидела, – подняв взгляд на Эллохара, произнесла я. – Не как вас, а внутри, перед закрытым взором, но вместо глаз у мужика были черные провалы.
– Провалы? – нахмурился блондин, кинув быстрый взгляд на Тьера. – И?
– А потом, когда я открыла глаза, было уже поздно, он как раз ударил меня вот сюда, – ткнув пальцем в собственную грудь, продолжила: – Я схватилась за лезвие и порезала руку, – тут же показав ладонь, на которой был едва заметный след от пореза, правда, казалось, что он давно уже зажил, громко икнула.
– Это все? – уточнил лорд-директор. – Он что-нибудь говорил?
– Да, – кивнула я. – Он сказал: «Шестая жертва! Бездна, забери ее!»
– Уже шестая? – Риан Тьер вопросительно посмотрел на Эллохара и, дождавшись кивка, повернулся ко мне: – А что сказала ты? Ведь вряд ли промолчала.
– Пожелала ему разорваться на тысячи кусков, – тут же созналась я.
– Пожелала что? – не поверил высший демон.
– У нашей Люды крайне странные способности, – пояснил лорд директор, видя, что я отвечать не спешу. – Она не восприимчива к нашим проклятиям, зато может словами проклясть кого угодно, правда, это должно идти, минуя разум, и в полночь все развеется само.
– Сколько было времени, когда ты это произнесла? – прищурился блондин.
– Почти полночь, – припомнила я.
– Значит, не разорвало, – с досадой отозвался Эллохар.
– Такого просто так не разорвет, – кивнул Тьер.
– Давайте о ваших проблемах потом, – неожиданно для себя произнесла, опустив ноги на пол. – Почему я все еще жива? И при этом все еще здесь?
– Я, пожалуй, пойду и предупрежу, чтобы труп не искали, да и с этим ты сам разберешься, будет что интересное – зови, – произнес директор Школы Искусства Смерти.
Взмахнув рукой, он скрылся во всполохе адова пламени, оставив лорда Тьера саркастически ухмыляться. Я же приготовилась к очередной порции информации, которая мне явно не понравится.
Риан Тьер говорил долго, размеренно, будто успокаивал и внушал, что не все потеряно. Однако чем дольше я слушала, тем больше погружалась в глубокую депрессию. Оказывается, еще в прошлый раз лорд-директор Академии Проклятий пытался донести до меня простую мысль: я прокляла себя сама. Вот только в момент этого самого проклятия испытала такой сильный эмоциональный всплеск, что душа решила отомстить разуму, и… и я оказалась в том, что незаслуженно считала худшим кошмаром. Каждое мое сомнение в отношении этого мира, а точнее в том, что имело право на существование, превратилось в лепесток. Теперь эти лепестки окутывают меня словно бутон, а я сижу внутри, будто Дюймовочка, с одной стороны, в полной защите, с другой – не имея возможности вернуться домой. Чтобы цветок раскрылся, выпустив на волю, мне нужно каждое свое сомнение преобразовать в доказательство, только, боюсь, не моих слов, а того, что это было, есть и будет существовать. По крайней мере в этом мире! Сейчас мое проклятие для меня как защитный кокон. Лишь мне выбирать, хочу ли я избавиться от него и вернуться домой или же сохранить его, ведь, лишаясь лепестка, я буду лишаться защиты.
Запутано? Нет!