Я снова упрямо мотнула головой, но засмотрелась на то, как его глаза чернеют, а потом словно покрываются янтарной пленкой и начинают невыносимо ярко сверкать. Хотелось зажмуриться, но я не смогла. А спустя секунду ощутила сонливость и поняла, что проваливаюсь в сон, вот так, в одежде и не умываясь…
– Дар есть, нестабильный, что естественно, и для меня пока незнакомый, что поправимо, – закрыв глаза и ощутив под щекой подушку, услышала я голос Аликтона. – Несмотря на ваши объяснения, уверен, что это не связано с проклятиями. У меня есть несколько друзей среди проклятийников, поэтому я в курсе, что там не нужны ни дар, ни магия. Достаточно усидчивости, хорошей памяти, логического мышления и везения. К тому же они используют четкие формулы и заклинания, и что они несут, иногда понимаешь только из последствий. А все слова именинницы я прекрасно понял.
– Надеюсь, и осознал, – ворчливо добавил Кимбол.
Лорд промолчал, и некоторое время никто не мешал мне плавно погружаться в сон, а потом я услышала голос мамы:
– Но моя мама, еще когда Лалия только родилась, сказала, что девочка пойдет по ее стопам… А моя мама, если уж что говорила, все было в точку. Она также предупредила, что Лалии надо будет нанять в наставники мага, а потом обязательно учиться, и даже назвала конкретное учебное заведение.
– Какое же? – заинтересовался гость.
– Она советовала поступать Лалии в Академию Проклятий в Ардаме.
– Ну что ж, – задумчиво протянул оборотень, – с приходом в Академию нового лорда-директора это заведение стало очень престижным. И если девочка захочет…
– Лорд Аликтон, а что нам делать сейчас?
– А сейчас пусть девочка спит. С ней все в порядке. Даже если она проспит долго, не будите ее. Завтра она будет много есть – не удивляйтесь. Ей надо восстановить силы.
– Хорошо. А теперь скажите: как мы можем загладить нашу вину? – спросил деловито папа. – Мы постараемся…
– На мне нет проклятия, – остановил его лорд.
– Но… вы уверены? – усомнилась мама.
– Да, – заверил лорд, а услышав мой тихий и полусонный смешок, склонился надо мной и шепнул: – Это попросту невозможно. Спи, маленькая.
После чего я мгновенно, не успев приоткрыть ресницы и посмотреть на него, нырнула в манящую темноту.
Когда я проснулась, комната была окутана мраком. Не зажигая света, я приподнялась и поняла, что лежу в ночной сорочке. Облегченно выдохнула, а потом с удивлением ощутила такой дикий голод, что подскочила, накинула длинный халат, обула тапочки и приоткрыла дверь. К моему счастью, в коридоре никого не было, да и вообще в доме было тихо, поэтому я спокойно спустилась на первый этаж, зашла в кухню, соорудила себе бутерброд и пошла обратно.
Проходя по холлу, глянула на часы: их стрелки в темноте отчетливо светились, и я рассмотрела цифру «три». Хорошее число, почему-то решила я. Вернулась в кухню, сделала еще два бутерброда и отрезала огромный кусок торта. Подумав и прислушавшись к себе, отрезала еще один, чтобы не возвращаться. Поставила припасы на поднос и снова вышла в холл.
Как только направилась к лестнице, услышала странный звук у двери – очень было похоже, что кто-то в нее скребется. Причем с внешней стороны. И вот что это? В дом и тепло просятся огромные крысы?
Поставив поднос на ступени лестницы – не нести же крысам с собой угощение! – я подкралась к двери. Прислушалась – полная тишина. Но ведь не зря же я сюда шла?!
– Кто там? – спросила я шепотом, чтобы не разбудить слуг.
Если бы на лестнице меня дожидалось чуть меньше еды, а так… будет стыдно, если проснутся.
В задней части дома открылась и закрылась дверь, я поняла, что кто-то из слуг не спит и все-таки может прийти сюда, поэтому торопливо повторила:
– Кто там?
На этот раз я отчетливо услышала хруст снега, казалось, кто-то стремительно бежал к двери, а потом раздался прежний царапающийся звук и тихое рычание.
– Лорд Аликтон? – выдала я внезапное и явно нелепое предположение.
А в ответ услышала рычание громче прежнего, и сквозь него человеческий и вполне узнаваемый недовольный голос:
– Я.
Спустя долгую паузу, во время которой я пыталась понять, зачем в снежную ночь лорду понадобилось бродить возле нашего дома, с той стороны двери послышалось фырканье и мурчание:
– Впус-стишь?
Какие бы ни были у лорда причины для полуночных прогулок, впускать его не хотелось. Но пантеру, даже несмотря на то, что у нее натуральная шуба и четыре ноги, которым позавидовал Кимбол, было искренне жаль. Открыв дверь, запертую слугами на три мощных засова, я впустила животное.