Но прежде чем уйти — надо было что-то сделать с пацаном…
— Хватит! Хватит! Пошел вон, сын шакала!
Зайдя в сарай, в котором содержался юный пленник, эмир бранными словами прогнал своего подручного. Поднял стул, опрокинутый у дверцы, отряхнул его от пыли, неспешно сел. По сараю стреляли, несколько пуль проломили его стены — и утреннее солнце пронизывало его своими лучами. В воздухе неспешно плавали пылинки…
Эмир какое то время смотрел на прикованного бычьей цепью к стене пленника — потом встал со стула, подошел, посадил его у стены. Вытер белоснежным платком испачканные руки. Подвинул поближе стул.
— Для чего ты упираешься… — эмир прекрасно говорил по-русски — если ты хотел доказать мне, что являешься воином — ты мне это доказал. Мне нужны такие как ты воины — но на своей стороне. Прими ислам, стань моджахедом — и ты станешь хозяином этой земли. Ваше время прошло, это наша земля и мы не уйдем с нее — но нам нужны воины. Если честно, я даже не обижаюсь на тебя за тех шакалов, которых ты перестрелял. Ты можешь заменить их всех, эти тупые бараны сами полезли под пулемет. Но если ты не примешь ислам — я не смогу оставить тебя в живых, ведь тот, кто отвергает дават [Дават — предложение принять ислам] — тот оскорбляет Аллаха…
Пацан с трудом поднял голову…
— Ты можешь убить меня — но ты сам мертв. Просто не знаешь еще об этом…
И он расхохотался, выхаркивая кровь из переломанного рта. И что-то подсказало эмиру — что пацан прав. Словно кто-то — не иблис ли — подкравшись сзади, зашептал на ухо: ты уже мертв, ты уже мертв…
Ты уже мертв…
Отшвырнув стул, эмир в гневе вышел…
— Сколотите крест. Если он хочет остаться христианином — пусть и подохнет, как христианин!
Командир головного дозора внезапно остановился — по фронту явно работал крупнокалиберный пулемет. И работал на нем профессионал — не порол длинным очередями, расходуя боеприпасы и уродуя ствол — а стрелял короткими, экономными «тройками»: три-стоп, три-стоп. Точно также стрелял бы и он, доведись ему добраться до крупнокалиберного пулемета.
Поганое дело… Группа поднималась на террасный, заросший виноградниками холм. Уже рассвело. Пока они не были обнаружены — но если все-таки их обнаружат и начнут стрелять — сверху вниз — перестреляют как в тире, несмотря на всю подготовку. Скверное дело, однозначно…
Лейтенант показал знак "на землю" — и спецназовцы исчезли, растворились в пышной зелени виноградников…
— Шакал-Немому!
— На приеме!
— Опасность по фронту. Крупняк, визуально пока не наблюдаю!
— Принял!
— Скрытно выдвигаюсь вперед для доразведки!
— Добро!
Лейтенант огляделся — своих он различил — с нескольких метров! — только потому, что примерно знал где лежат. Молодцы…
— Вперед! И тихо!
— Внимание, наблюдаю цель! Внедорожник, на нем крупнокалиберный пулемет. До пяти объектов. В поле зрения двенадцать объектов! Ведут бой!
— Оставаться на месте, ждать основную группу!
— Принял!
В головном дозоре — два автоматчика и пулеметчик — на случай, если дело пойдет совсем уж хреново. В отличие от обычных мотострелковых частей и даже от десанта спецназ не пользуется стандартными автоматами. У обоих автоматчиков — бесшумные автоматы «Волк» калибра 9,6х45 — тяжелая пуля от снайперского патрона садится в стандартную автоматную гильзу с развальцованным дульцем. Каждый такой автомат по сути представляет собой гибрид автомата и снайперской винтовки ближнего боя — до трехсот метров баллистика прекрасная, шум от выстрела не громче хлопка в ладоши, а результат попадания тяжелой пули просто ужасающий — смерть или инвалидность, даже если и не задеты жизненно важные органы. Сейчас оба этих автоматчика ползли по террасам, скрытые пышной зеленой растительностью — чтобы накрыть противника одновременно с двух точек. Пулеметчик залег там, где они и вышли на гребень холма, чуть сдвинулся влево, осторожно, чтобы не нашуметь и не демаскироваться, начал выставлять перед собой валик из камней. Камни на террасах были разложены во множестве — ими укрывали землю, чтобы меньше испарялась драгоценная влага — да и просто виноградная лоза любила расти на каменистых почвах. А сзади уже подходила основная группа — предупрежденные головным дозором об опасности, они разбились на двойки и расходились широким клином — чтобы занять как можно более широко позиции по фронту и накрыть противника сосредоточенным огнем.
Террористы расположились ниже по холму, от спецназовцев их отделяло метров двести. И в самом деле — внедорожник «Егерь», явно угнанный. На нем наскоро приварен станок для ДШК — пулеметчик ведет огонь, высунувшись в люк на крыше. Еще чуть дальше — трещат выстрелы в винограднике, на противоположном склоне — там тоже суетятся террористы — по кому или по чему стреляют непонятно. И еще один внедорожник — тот куда дальше, до него — целый километр. И из него тоже ведется огонь в том же направлении…
Капитан Тихонов, позывной «Немой» занял позицию у самой дороги, прикрывшись небольшим холмиком — сюда сгребали лишнюю землю с террас. Примерился — в принципе, всех, кто у первого внедорожника может снять любой, до террористов если постараться — тоже любой дотянется — а вот до второго внедорожника…
Немой щелкнул пальцем по микрофону тактического переговорника, привлекая внимание…
— Немой — всем! Доложить о готовности!
Привычно зазвучали доклады — один за другим спецназовцы занимали позиции для ведения огня, располагаясь широким фронтом по самому верхнему этажу скальной террасы.
— Ближний к нам автомобиль обозначаю как «Большой-один», дальний — «Большой-два». Пешие стрелки — «Агрессоры». Кот, твой «Большой-два».
— Вас понял.
— Сделаешь?
— Без проблем. Они у меня на прицеле.
Кот, лейтенант Котенков происходил из семьи охотников-сибиряков. Возможно, в его роду были китайцы — при вполне русском телосложении он отличался монголоидным разрезом глаз и странными зрачками — как будто кошачьими, вертикальными. За то и Кот. Кот был уникумом — в учебном центре, где готовили снайперов, не столько инструкторы учили его — сколько он инструкторов…
— Принял. Немой-всем! Делаем по выстрелу Кота! Крот, Дух, Аист, Зверь, Башкир — выстрел плюс один, [Схема ведения огня. "Выстрел плюс один" — означает, что ты открываешь огонь через одну секунду после первого прозвучавшего выстрела по цели, указанной командиром. ] огонь по «Большому-один». Стерх — страхуешь их! Остальные — выстрел плюс пять. Кот, работай!
Снайпер открывает огонь не по команде — снайпер открывает огонь как только будет готов и как только сложатся благоприятные условия для выстрела. У снайпера нет и не может быть командира, снайпер всегда сам себе командир. Любая попытка покомандовать снайпером до добра не доводит.
Кот выстрелил на третьей секунде — эти три секунды ему понадобились для того, чтобы учесть все поправки — на расстояние, на ветер, на разницу высот, на атмосферное давление — Кот их учитывал по какому-то наитию. Вот и сейчас, прицелившись в воображаемую точку над головой пулеметчика второй машины, он плавно дожал спуск. Винтовка гулко грохнула — для стрельбы на такие расстояния глушитель неприменим — изображение в прицеле на какой-то момент размылось под воздействием отдачи. А когда картинка снова стала четкой — Кот увидел, как пулеметчик недвижно лежит на крыше машины, обнимая свое грозное оружие.
В отличие от тех террористов, что находились вдали — те, что были около первой машины, сразу поняли, что это был выстрел, и даже поняли, откуда примерно он был произведен. Пулеметчик начал разворачивать свое оружие — для того, чтобы вести огонь по снайперу ему нужно было развернуть свой пулемет не меньше, чем на сто восемьдесят градусов. Развернуть он успел только на тридцать — пуля Башкира попала точно в цель, голова взорвалась кровавым облаком. Часто захлопали еще четыре автомата, трое упали сразу, как подкошенные, заливая кровью придорожную пыль. Еще три секунды пожил четвертый — успел спрятаться от бесшумной смерти за машиной — но сглупил — на мгновение высунулся из-за борта машины, чтобы оценить обстановку. Две пули нашли и его…