— Какой начальник?
— О, Иезус-Мария… Действительный тайный советник гражданской службы Каха Несторович Цакая! Вам не кажется, что слишком много нитей сходится к нему. Начальником покойного Бергена был он, первым прибыл на место смерти Гирмана тоже он. Слишком много самых разных совпадений.
— Тогда почему он не подождал пару часов и потом не приехал? — скептически ответил Ковач — ведь тогда это было бы признано смертью от инфаркта, что для него было бы намного удобнее. Ведь если бы убил он — он должен был бы знать, когда это произошло и за какое время яд нейтрализуется в организме. Нет, не сходится.
— Может, нет, а может да. Возможно, он опасался, что кто-то приедет на место раньше него и возьмет дело в свои руки. Возможно, он так и приехал — чтобы все сделали в случае дальнейшего расследования, такой же вывод, какой сделали вы. Не знаю. В любом случае, на Цакае зацикливаться нельзя, могут быть самые разные варианты.
— Может быть. Но он мне не начальник.
— Да, бросьте… Не надо быть сем пядей во лбу, чтобы сделать заключение о том, что наш милейший Каха Несторович никогда мне уходил со службы, просто он сменил официальную должность, на должность тайную. Государь наказал его для вида за провал — потому что никого не наказывать за такое было тоже нельзя — но на самом деле он продолжает работать. Я же работал с ним не один год. Цакая не может не работать, это все равно что глубоководную рыбу вытащить с глубины несколько километров, где она живет на свет божий — сразу не разорвет от разницы давления вверху и на глубине. Более того, зная его грузинское происхождение и черты характера, можно сделать вывод и о том, чем он занимается — он мстит. Лучшую кандидатуру на роль координатора операции возмездия сложно и придумать.
— Хорошо, что вы не работаете на британцев, Мечислав Генрихович… — криво усмехнулся Ковач
— Это уж точно…
— Еще вопрос. Почему с этим вы обратились ко мне?
— По одной простой причине — вздохнул старый разведчик — в одиночку это дело не сделаешь, мне нужны источники в Великобритании, внедренные в их разведку, чтобы проверить прохождение информации. Они у вас есть. А второе — я не могу никому доверять из числа тех, кто остался на своих постах после Бейрутского кризиса. И Цакае, своему старому начальнику, тоже доверять не могу по известным причинам. Если мои предположения верны и тот, кто предавал во время Бейрута предает и сейчас — значит, он сидит где то в самом руководстве спецслужб. Обратившись за помощью к кому-либо, помимо вас, я могу обратиться за помощью к тому, кого и ищу. А вы были назначены на свою должность, и, более того — ваша группа была организована после Бейрутского кризиса. Поэтому, быть этим самым кротом вы никак не можете.
— Хорошо. И что вы предлагаете?
— Впрямую этого крота никак не вытащить, если бы начнем стандартную контрразведывательную проверку, все кончится только тем, что он уйдет еще глубже под землю. Допустима только ловля на живца [Ловля на живца — один из приемов контрразведывательной работы, заключающийся вот в чем. Выделается круг подозреваемых, кроме того, для исполнения этого приема нужно точно знать, на какую разведку работает подозреваемый, и иметь там своего человека, чтобы проследить поступление информации на ту сторону. Далее каждому подозреваемому дают «живца» — какую то информацию, добиваясь при этом, чтобы знал он ее один и больше никто — и отслеживают — какая именно информация дойдет до той стороны. Иногда также дают каждому подозреваемому документы — в целом одинаковые — но каждый должен иметь мельчайшее отличие — например не там поставленную запятую. И на той стороне прослеживают — какая именно копия ушла налево. Можно также банально попытаться выследить, кто из подозреваемых после получения информации пойдет на контакт с куратором, чтобы ее передать — это если у вас нет своего человека в разведке противника. Но это сложнее, потому что сейчас передача информации — раньше на этом этапе было до 50 % провалов — не требует непосредственного контакта резидента и агента. Зашел в Интернет-кафе, да и скинул внешне безобидное письмо на какой-нибудь сервер — а то и по частям на разные. И — ищи — свищи] и то — очень осторожная. Мое дело — живец, может быть с вашей небольшой помощью и — наблюдение. Ваша задача — через свою агентуру в Лондоне проследить поступление информации. Рано или поздно — мы его накроем.
— Это…
— Бросьте. Я же не требую от вас сдать мне какую то информацию. Просто проверите прохождение…
— Дед! Я закончил!
Оба разведчика повернулись, посмотрели на пацана — винтовку он принес с собой, и длиной она была — две трети от его роста. Совершенно русское лицо, нагловатые серые глаза, белозубая улыбка.
— Молодец… — Котовский потрепал внука по шевелюре — иди к машине, я сейчас закончу…
— Связь? — Ковач уже согласился, и Котовскому стоило больших трудов сдержать улыбку
— Я сам вас найду. Только личные встречи, никаких телефонных звонков, никаких записей.
— Договорились.
— Ну вот и хорошо… — старый разведчик кряхтя поднялся, сложил трубу — я уж извините пойду… Внук…
Выждав несколько минут, со стрельбища уехал и Ковач. На въезде в город он остановился у придорожного трактира, прошел к телефонной будке, по памяти набрал номер…
— Это я. Кое-кто проявил интерес. Нам нужно встретиться…
— Когда?
— Как можно быстрее. Немедленно.
— Через час. Императорский яхт-клуб.
Картинки из прошлого. 12 июня 1994 года. Пограничная зона. Афгано-русская граница
Поднятая вверх рука со сжатым кулаком — сигнал опасности. Смертельной, здесь других видов опасности не бывает. Увидел — замри, займи ближайшее укрытие, приготовься к бою. Тогда выживешь — может быть.
Первым шел Рамиль — Бес, как его кликали. Рамиль — беспредел, или коротко — Бес. Все было по взрослому — специальная маскировочная накидка, запас воды и еды на пару дней. Автомат Калашникова — новейшие Коробова им пока не давали — с подствольным гранатометом, смотанные изолентой магазины с красной полосой — боевые патроны. Пистолет, несколько гранат. Бес в их группе всегда шел первым — чутье у него какое-то было. Выросший в пацанской группировке, неоднократно выпоротый во дворе мечети после пятничного намаза — так в Казани наказывали за хулиганство — Бес обладал каким то сверхъестественным чутьем на разного рода неприятности. Поэтому — и шел всегда первым.
Бесу нравилось в армии — без шуток нравилось. Он уже был благодарен и погибшему во время беспорядков офицеру жандармерии, который впервые поселил в его голове мысль о том, чтобы идти в армию. Он был благодарен и невысокому, крепкому, поразительно бесшумно двигающемуся майору-покупателю в выцветшем серо-желтом камуфляже и шевроном на рукаве — серебристый кинжал разрезает черную грозовую тучу. Майор сам был родом из Казани, ему было уже за сорок, и он ездил по городам и весям, отбирал пополнение. В родном городе майор обратил внимание на задиристого паренька, умудрившегося подраться даже на вербовочном пункте и при этом — как следовало из его личного дела — бывшего пятиборцем-разрядником. Он был благодарен и старшему инструктору их курса майору Тихонову, который впервые в жизни научил его делать что-то, чем можно по-настоящему гордиться. Ведь засада на караванной тропе в ожидании «мулов» — афганцев и местных, тащащих на себе рюкзаки с наркотиками — отличалась от засады в темном дворе в ожидании лидера противоборствующей группировки только тем, что там в руках был арматурный прут, а здесь — автомат с подствольным гранатометом. Рамиль отчетливо понимал, что не будь армии — сейчас бы он сидел в тюрьме.