Зеленые заросли плыли в оптическом прицеле, зияли прогалами тропинок. Тишина…
Араб поднял руку, очертил ею круг в воздухе — сигнал общего сбора. С удовольствием понаблюдал, как ловко, бесшумно спускается со склона Брат. Его команда — другой такой нет.
— Бесяра. Что?
— Сам не знаю… — ответил Бес, когда все собрались, укрывшись за дувалом — хреновое ощущение какое-то. Будто смотрит кто из зарослей. Взгляд недобрый…
— Ты видел кого? — спросил Иван
— Да нет же! Говорю — чувствую!
— Черт… — Араб лихорадочно думал. Это только дураки смеются над предчувствиями, предчувствие — это продолжение твоего опыта. Какие-то мельчайшие сигналы опасности, ты их можешь не осознать — но они есть, и поэтому-то ты и мучаешься, чувствуешь, что что-то не так…
— Командир… — Иван подполз поближе — давай я с Бесом рядом пойду? Вдвоем справимся, с аппаратом-то…
С аппаратом то и в самом деле…
— Идем двумя парами! Первая пара — Иван, Бес! Удаление в паре — визуальный контакт. Вторая пара — я и Брат. Удаление между парами — двадцать метров.
То, что произошло — ему не понравилось. Очень…
Первое, что ему не понравилось — это то, как повели себя курсанты. Они шли — осторожно, но шли, в зеленку, в самую ловушку — и вдруг один из них подал сигнал опасности — и все они залегли, готовые к бою. Подал сигнал тот, который шел первым — среднего роста, крепкий на вид парень с автоматом. Он не мог его увидеть — это смогли бы сделать всего пять-семь человек на земле, такие же профессионалы как и он сам — но тем не менее подал сигнал опасности. Это плохо. Он не понаслышке знал о том, что существуют люди, которые не столько видят, сколько чувствуют происходящее вокруг, четко улавливая сигнал опасности. Таких людей немного, это уникумы и многие даже не подозревают о своем даре — но они есть. И лучше с ними не связываться — тем более, когда он один, а их четверо.
Он приходил сюда уже не раз — у него не было какой-то определенной цели, просто не хотелось терять квалификацию. Иногда он практиковался в постановке минных полей, иногда — просто в скрытном передвижении прямо под носом у русских. Как-то раз ему удалось убить двоих русских курсантов, проявивших неосторожность — потом он чуть ли не целый месяц выходил "играть в прятки" уже не с курсантами — с самыми настоящими волками, сидящими в засадах и прочесывающих заросли. Тут уже не стоило надеяться, что кто-то проявит неосторожность — более того. Первый раз за много лет он испытал настоящий ужас, когда крадущийся по зарослям офицер-инструктор вдруг остановился и пару десятков секунд просто стоял, недвижимый как статуя, оценивая обстановку. Так не боялся он даже в Бейруте. Офицера бы он снял, без вопросов — но остальные отрезали бы его от реки и уничтожили. Из-за этих прочесываний целый месяц не ходили караваны на тот берег — русские были настороже и контрабандисты опасались потерь. Потом все пошло, как и раньше…
Второе что ему не понравилось — оружие, который нес второй стрелок в колонне — высокий здоровяк. «Сайгак-10», страшное оружие, в зарослях оно эффективнее пулемета, оно буквально выкашивает дробью все, что впереди. А у четвертого вдобавок — пулемет. Пулемет и Сайгак-10 — не лучшая для него комбинация. А еще — у третьего была бесшумная снайперская винтовка, и сейчас он внимательно осматривал заросли. Вполне может быть, что он поднимется повыше по склону и прикроет своих, которые пойдут втроем в зеленку. А может — пойдет вместе со всеми.
Ему почему то вспомнился его старый напарник еще по САС, капрал Джеффри Роуч. Старше его на целых девять лет он всегда носил с собой русский АКМ, ухитряясь раздобывать к нему патроны и навлекая на себя гнев начальства. Если бы Роуч был рядом — он бы встретил русских курсантов спецназа безо всякого страха, лицом к лицу, вместе с Джеффри они сумели бы раздолбать и большую по размеру группу. Но Джеффри не было рядом, он больше не прикрывал его спину — Джеффри погиб. Погиб он нелепо и глупо — какой-то грабитель с дешевым револьвером психанул, испугался и выстрелил ему в живот прямо на лондонской улице. Грабителя поджарили по приговору суда на электрическом стуле — но легче от этого не стало. Джеффри больше не было — и он сам ушел из САС. Больше ему там делать было нечего. И с тех пор постоянного напарника у него не было, он работал один.
Как бы то ни было — расклад опасный. Надо уходить. Он уже выставил минное поле, вообще то чтобы обезопасить себе тыл — но сейчас оно послужит ловушкой для русских курсантов. Если смогут обезвредить — будут жить, нет — умрут. Его учили также — зеленого юнца, только что получившего берет и «крылышки» бросили в Индию на усмирение восставших индусов. Тоже учили — кровью. В этом нет ничего такого — так и закаляется сталь. Только — так.
Да, надо уходить. Надо сваливать…
Придурки есть везде. Они есть в России — в России вообще две известные беды и одна постоянно борется с другой — до бесконечности. Они есть и в Русской армии. Например, тот, кто придумал временной норматив по скрытому передвижению на местности, безусловно, является придурком. Этого бы деятеля — да в центр подготовки. Там было такое упражнение — нужно было пройти заросший кустарником и покрытый самыми разными камнями и даже валунами участок местности. Ширина — метров сто, длина — метров пятьсот. Но помимо кустарника и валунов там были по обе стороны трибуны — два метра от земли. На трибунах — солдаты с винтовками, такие же курсанты, как и ты сам. Если тебя заметят во время передвижения — обстреляют. Конечно, не боевыми пулями — а специальными, сделанными из какого-то упрочненного воска, от которого потом ствол автомата надо до посинения драить. Если попадет — синяк пару недель точно сходить не будет, бьет больно, до кровоподтеков. Не попадайся! Если нужно метр проходить час — иди час. Но — не попадайся!
Учили и передвижению в «зеленке» — на местности…
Длинную хворостину в руки, оружие — так чтобы было под рукой, в готовности к немедленному открытию огня. Автомат вешаешь на плечо и зажимаешь разложенный приклад рукой.
Хворостина — для того, чтобы разбираться со змеями. Змей в зеленке полно, они за редким исключением не любят Солнце и днем собираются в тени, в прохладе зеленки, если близко источник воды — еще лучше. Иногда змея — опаснее мины.
Перед тем, как куда то встать — посмотри, куда ты вступаешь и как выглядит место, по которому ты идешь. Сломанная ветка, перевернутый камень — уже сигнал опасности. Тонкую леску растяжки в переплетении ветвей почти не видно — но ты должен, просто обязан ее увидеть, если хочешь остаться в живых. Иногда гранаты цепляют к пригнутой ветке, к стронутому камню. Единственный плюс — классическую мину тут не поставишь никогда — просто не сможешь закопать.
Сделал шаг — остановись, прислушайся! Осмотрись! Смерть может поджидать тебя на каждом метре…
— Замри!!!
Бес, который шел первым сразу замер — как вкопанный, даже не поставив ногу на землю. Тоже — вырабатываемый долгими тренировками условный рефлекс на команду. Если тебе говорят «замри» — не думай, просто замри и все. Не исключено, что ты стоишь на мине, только сделаешь движение — и взлетишь на воздух.
— Что? — одними губами прошептал тот…
Иван двинулся вперед — осторожно, перед каждым шагом осматривая место, куда он собирался вступить — и тут замер сам.
— Бес…
— Ну?
— Не шевелись. Ты в паутине…
Паутина…
Паутиной называли сложную взрывную сеть из растяжек, МОНок, ОЗМок и прочего взрывающегося добра. Были такие асы… добивались того, что на минное поле вступало целое отделение — а потом подрывался первый и за ним — все остальные. Иван остановился вовремя — заметил едва заметную леску на уровне сантиметров сорок над землей. Он бы ее и не заметил — просто обратил внимание на то, как неестественно лежит одна из веток.
— Араб!
— На приеме
— Бес в паутине. Я на краю.
— Не двигайся, охраняй. Иду.